Подозреваю, кстати, что именно он, по причине природной подлости, позвонил куда надо и сообщил о моем приезде.
Так я все-таки стал военным и попал в окружную бригаду спецназа: медицинскую комиссию привело в умиление состояние моего здоровья, а «покупателей» в погонах приятно поразило наличие у призывника Коваленко И. А. шести первых спортивных разрядов и аттестата об окончании английской спецшколы.
Через год меня перевели и, что интересно, опять в спецназ, но на сей раз, в очень и очень серьезный.
Вообще-то, в нем должны были служить только офицеры, но к 1994 году их уже не хватало, кого выгнали, а кто плюнул и ушел сам. Вот и латали дыры солдатиками срочной службы.
— Назови мне, Коваленко, слово на букву «Т», — с ходу в лоб огорошил меня при знакомстве командир группы подполковник Волков, высокий, спокойный мужик, совсем седой в свои тридцать с копейками.
— Танк!
— Еще!
— Тринитротолуол!
— Слишком сложно.
Еще!
— Тупица!
— Дошутишься, еще!
— Тихий!
— Тихий, говоришь? Ладно, пусть, будет Тихий.
— Что будет, товарищ подполковник?
— Отвыкай обращаться по званию, здесь тебе не рота почетного караула.
— А как обращаться? — опешил я."
"— Меня называй «командир», а с ребятами сам разберешься.
— А при чем тут Тихий, командир? — поинтересовался я.
— Это теперь твой позывной. Мои соболезнования, Тихий.
— По какому поводу?
— Сам скоро поймешь, — и я действительно очень скоро все понял, потому что попал в самый настоящий ад.
Целый месяц нас троих срочников, Витьку Аргунова — позывной Дрозд, Димку Городова — позывной Синий и меня гоняли как распоследних Сидоровых коз, пытаясь как-то вживить в состав группы. Потом я уразумел, что делалось это исключительно ради самих нас: сразу отсеять ненужных и дать шанс уцелеть оставшимся. Через три месяца после зачисления в группу и мне довелось побывать в деле.
Не беда, что тогда я был, честно говоря, всем в обузу, зато вернулся на базу живым и не поцарапанным. Хотя и вусмерть перепуганным.
А поначалу все было, мягко говоря, очень и очень хреново. С первого же дня нас буквально придавило и размазало по окружающему пейзажу от непосильных физических и умственных нагрузок. Уставали мы настолько, что однажды втроем так и вырубились в столовой, даже забыв поесть.
