Когда самолет приземлился, облачность уже рассеивалась и на закатном небе пылал красным цветом горизонт. Воздух был наполнен сыростью, запахом сырой зелени, мокрого ржавого железа. Внизу, возле трапа, группу ждал человек в военной форме и наброшенной на плечи армейской плащ-палатке.
– Товарищ подполковник, – военный приложил руку к фуражке, но Шелестов узнал его и протянул руку.
– Званцев? Сколько лет, сколько зим! – улыбнулся Максим, пожимая руку особиста.
– О, какие люди нас встречают! – Коган даже остановился на нижней ступеньке трапа.
– Живой, Федор Макарович?
– Рановато еще помирать, – ответил особист, – война не закончилась, не всех фашистов добили, еще не всю нечисть из нашей земли выковыряли.
Штабной автобус доставил группу к двухэтажному зданию на территории военного городка. За окном быстро темнело. В комнате, куда капитан Званцев привел оперативников, было тепло, уютно потрескивали дрова в печке-буржуйке. Званцев поблагодарил бойца, заварившего чай, и разрешил ему уйти.
Оперативники с удовольствием стали разливать горячий чай по кружкам, пока капитан звонил по внутреннему телефону. Через несколько минут в комнату вошел подтянутый высокий лейтенант с красными от бессонницы глазами и протянул Шелестову бланк.
– Вам шифрограмма из Москвы, товарищ подполковник.
Шелестов взял бланк, внимательно дважды перечитал текст, потом вернул документ шифровальщику и отпустил его. Оперативники выжидающе смотрели на командира, только Званцев сидел с кружкой в руке и со своим обычным прищуром смотрел на огонь.
Отсветы огня играли на его коричневых загорелых залысинах. Видимо, капитан уже знал и о шифрограмме, и о том, зачем группу вдруг посадили в Сморгони, здесь, в Белоруссии, недалеко от границы с Литвой.
– Ну, давай, Федор Макарович, – Шелестов повернулся к капитану, – рассказывай, что вы тут натворили такого, что стало известно в Москве.
– Любопытно! – Сосновский не донес кружку с чаем до рта и выразительно посмотрел на местного оперативника.
Званцев поднялся с табурета, подошел к столу и поставил на него кружку. Из планшета он вытащил карту района и расстелил ее на столе. Капитан успел еще по дороге в автобусе рассказать, что после ранения его перевели сюда, в территориальные органы НКВД. Разгладив карту ладонью, он взял карандаш и стал показывать."
"– Вот здесь, в селе Свиридовичи, участковый милиционер заметил чужаков, которые вели себя скрытно, но опытный глаз фронтовика не обманул.
