Он уже несколько минут выжидал, затаившись на балконе, – только хотел заскочить за печеньем, как совершенно некстати вернулся Леркин брат. Строгого, неулыбчивого Максима мальчишка побаивался, но, пока тот мылся в душе, вся кухня была в распоряжении Антоши.
Мальчишка набрал полные горсти печенья из вазочки на столе и, с аппетитом хрустя, огляделся по сторонам. Дверь в комнату Леры была приоткрыта, и он решил посмотреть, что там интересного.
Антоша вошел в комнату – обычная девчоночья спальня, ничего примечательного.
Игрушек нет, только одежда в шкафу да какие-то книжки на подоконнике. На кровати лежала сумочка, из которой торчал какой-то уголок голубого цвета. Антоша тут же ухватил его и вытянул из сумочки небольшую книжицу в кожаной обложке, перевязанную толстым шнурком, на конце которого болталась красивая металлическая бабочка.
Антоша из любопытства полистал книжку – ничего интересного, но бабочка ему понравилась. Кроме того. в книжке оставалось еще много чистых листов, а значит, она вполне могла пригодиться для рисования.
Мальчик сунул книгу под мышку, вернулся в кухню и вылез через окно обратно на балкон.
А затем, пока не вернулись домой Светка и мама, побежал в свою комнату.
Глава сорок вторая
Эвриала"
"По возвращении домой мать устроила Косте грандиозный скандал. Хорошо, что отец все еще не вернулся из института, тогда родители принялись бы отчитывать его в две глотки, а этого Костя терпеть не мог. Он – взрослый человек, а они продолжали обращаться с ним, как с маленьким ребенком.
Нельзя это, нельзя то! С каким удовольствием он собрал бы вещи и уехал от них подальше. Эх, отправиться бы в кругосветное путешествие подальше от этих двоих, но на их деньги, чтобы ни в чем себе не отказывать!
Мать бранила его почти полчаса, не давая и рта раскрыть. Костя с невозмутимым видом сидел на диване в просторной гостиной на первом этаже, разглядывая большой портрет своего деда, висевший над камином. Ему всегда казалось, что старик наблюдает за всеми с холста, хитро прищурив маленькие злобные глазки.
Это он, Вадим Комиссаров, построил этот особняк, и рыбозаводом тоже он владел до того, как предприятие досталось его сыну Николаю.
Дед был баснословно богат, но умер еще до рождения Кости, о чем парень частенько жалел. Ему казалось – будь старик жив, он обожал бы своего единственного внука и не вопил на него по пустякам. Рассматривая изборожденное морщинами стариковское лицо, Костя вполуха слушал вопли матери. Поорет и перестанет.
