— Я выделила весь текст и увеличила размер шрифта до тридцати шести. Намного лучше. Теперь страница не выглядела такой пустой. — Ты сказал, что наконец-то проконсультировался с врачом по поводу имплантата чувства юмора. Это экспериментальная технология, но ситуация ужасная.
— Уморительная. — Мой старший брат никогда в жизни не находил ничего веселого, отсюда и необходимость в имплантации чувства юмора. — Я серьезно, Иза. Мы беспокоимся о тебе. Ты переехала в Нью-Йорк много лет назад, но все еще живешь в квартире, кишащей крысами, и распиваешься в каком-то баре.
..
— Клуб Вальгалла — это не какой-нибудь бар, — я запротестовала. Я выдержала шесть раундов собеседований, прежде чем устроилась туда барменом; будь я проклята, если позволю Габриэлю приуменьшить это достижение. — И в моей квартире нет крыс. У меня есть ручная змея, помнишь?
Я бросила покровительственный взгляд на виварий Монти, где он, свернувшись калачиком, крепко спал. Конечно, он хорошо спал; ему не нужно было беспокоиться о надоедливых братьях и сестрах или неудачах в жизни.
Габриэль продолжил, как будто я ничего не говорила. — Работая над одной и той же книгой, на которой ты застряла вечность. Послушай, мы знаем, ты думаешь, что хочешь быть автором, но, возможно, пришло время пересмотреть свои взгляды. Переезжай домой, придумай альтернативный план. Нам всегда могла бы пригодиться твоя помощь в офисе.
Переехать домой? Работать в офисе? Только через мой труп.
Горечь подступила к моему горлу при мысли о том, что я буду тратить свои дни в какой-то каморке.
Я не сильно продвинулась в своей рукописи, но уступить решению Габриэля означало навсегда отказаться от своих мечтаний."
"Идея книги пришла мне в голову два года назад, когда люди смотрели ее в парке Вашингтон-сквер. Я подслушала жаркий спор между мужчиной и кем-то, кто явно не была его женой, и мое воображение восприняло их ссору и продолжило ее. История была настолько подробной и конкретизированной в моем сознании, что я уверенно рассказала всем, кого знала, о своих планах написать и опубликовать триллер.
На следующий день после того, как я стала свидетелем ссоры, я купила совершенно новый ноутбук и позволила словам излиться из меня. Вот только то, что получилось в конце, не было тем сверкающим бриллиантовым шедевром, который я себе представляла. То, что обнаружилось, было уродливыми кусками угля, поэтому я удалила их.
И страницы оставались пустыми.
— Я не думаю, что хочу быть автором; я действительно хочу быть автором, — сказал я.
