Анна запрокинула голову и тихо заплакала.
Помощник врача подошел к ней.
— Мы услышали крики, вышли и увидели, как несколько мужчин убегают. До этого не было ничего подозрительного. — Он беспомощно развел руками.
Анна кивнула, подтверждая его слова.
— Стенли, — пробормотала она. — Он был за церковью. Нес вахту.
У нее перехватило горло, и она не смогла больше ничего сказать.
— Я отправлю кого-нибудь туда, — заверил ее мужчина.
Возле Анны появилась какая-то фигура и протянула ей жестяную кружку с водой.
Анна попыталась сделать глоток, но ее губы дрожали, и вода стекала по подбородку.
Кровь высыхала медленно, стягивая ее кожу.
Посмотрев на входную дверь, она представила себе Майкла: он растянулся на земле, светлые волосы испачканы красным. Затем она повернулась к укрытому телу Сары. Неподвижная фигура казалась такой маленькой — и свободной от боли и ужаса. Необыкновенно спокойной.
Анна опустила взгляд на пол: на досках виднелись следы слез. Розовых слез.
Она пыталась думать о женщинах Коун-Хилла, спасшихся вместе со своими детьми благодаря жертве Сары. Но единственный образ, который ей удалось вызвать в памяти, обладал веснушчатой белой кожей и улыбчивыми глазами…
Тишину разорвал бой барабанов. Ужасная новость уже, должно быть, достигла деревни, и тамтамы передавали ее все дальше и дальше.
Внезапно на веранде послышались торопливые шаги. Африканцы повернулись к двери, и Анна подняла опухшее от слез лицо.
Стенли.
Его лицо было серым от шока. Споткнувшись при виде ужасной картины, он пересек комнату и упал на колени рядом с Анной.
В ней что-то открылось. Сначала она испытала облегчение, оттого, что с ним ничего не случилось. Затем — запоздалый ужас, пробивающийся через многочисленные слои неверия. Анна схватила Стенли за плечи, словно утопающий или впавший в отчаяние человек. Она закрыла глаза и закружилась в темноте, сквозь которую проступали дьявольски-красные пятна. Над ней могучей волной поднималась паника, угрожая смести ее.
Она уже чувствовала неизбежную гибель, когда две сильные руки выхватили ее из этого кошмара и притянули к себе, скорчившуюся, словно плод в материнской утробе. Оттащили от края разверзшейся пропасти.
В субботу утром, накануне Пасхи, никто не пел гимнов, приветствуя восход солнца. В церкви Лангали было тихо и пусто. Дом миссии обнесли ограждением, а в саду выставили полицейский пост.
