— Ваше величество, — заговорил лорд Вернье, но королева жестом приказала ему замолчать и тяжело вздохнула.
— Лорд Вернье, полагаю, вам лучше вернуться завтра, когда мое настроение станет более подходящим для дипломатии. Лорд Ваэлин, останьтесь. Нам следует обсудить военные дела.
Посол раскланялся, пошел к дверям. Ваэлин остановил его, притронувшись к рукаву.
— А воларская женщина?
Вернье демонстративно отстранился и проговорил:
— Она умерла.
— Приношу свои соболезнования. Мы получили известие, что в Альпире присутствует агент Союзника…
— Она тоже умерла, — сухо сообщил Вернье, поклонился еще раз и вышел.
— Как думаешь, не перебрала я с драматизмом? — осведомилась королева.
В ее лице теперь не было и тени гнева. Она улыбалась.
— Я уверен, вашему величеству лучше меня известно, как обходиться с послами.
— Думается мне, это умение, которому следует поскорее обучиться. Как вы считаете, стоит нам отвоевать Верель?
— Ваше величество, не мне выносить подобные суждения. Ваш владыка битв, без сомнения, сможет описать вам сложности и выгоды этого предприятия.
— Мне не нужен Аль-Гестиан, чтобы понять: как минимум год никакие экспедиции на Верель невозможны. Он на южном берегу, и по всем описаниям это крайне неприятное место, окруженное джунглями и каждый год страдающее от свирепых штормов. Ценен он только как центр торговли специями, но империи он приносил лишь половину сотой доли всех доходов. Не иначе, императрица Эмерен хочет испытать меня, наживляет крючок, чтобы посмотреть, клюну ли я.
— Один далекий город — не слишком большая цена примирения.
— Как всегда, вы хотите мириться. Даже здесь и сейчас, — заключила королева, тихонько рассмеялась и направилась к трону.
— Ваше величество, я надеялся, что вы призвали меня ради моего прошения.
— Именно так. Но я сочла полезным добавить небольшой спектакль для лорда Вернье. Вы хотите домой.
Усевшись на трон, королева приняла от лорда Илтиса чашку с водой.
— Да, вместе с моей сестрой.
— Я слыхала, что ее состояние слегка улучшилось, — помрачнев, сказала Лирна.
— Каждую ночь она видит кошмары, а когда просыпается, немедля берется за машины, созданные для вашего величества. Алорнис говорит, что машины день ото для делаются смертоносней и ей не терпится увидеть их в деле. Мне — нет.
— Ваэлин, мы же согласились в том, что эту войну надо было выиграть. Все мы пожертвовали многим. Ваша сестра отдала больше, чем другие. Мне очень жаль ее. Но она — взрослая женщина, и я никогда ни к чему не принуждала ее.
