В воздухе рядом с женщиной чувствовался отчетливый привкус грусти — и нарастающего ледяного гнева.
«Двуногие сражались и раньше. В этот раз хуже?»
— Можешь сама посмотреть.
Приняв официальное приглашение, Королева арахнианцев открыла границы сознания снам и видениям, заключенным в большой спутанной паутине, которую Джанелль соткала между валуном и ближайшим деревом.
Сколько смерти! Сколько боли и горя! И разрастающаяся порча, охватившая тех, кто сумел уцелеть.
Вырвавшись из круговорота снов и видений, паучиха внимательно изучила саму сеть и заметила две странности.
Одна заключалась в том, что в центре паутины располагалось изящное серебряное кольцо, служившее оправой Эбенового Камня. Элементы Камней очень редко использовали при плетении сети, потому что магия, образующаяся внутри их, была мощной — и очень опасной. Эта же драгоценность принадлежала Джанелль, которая была Ведьмой, ожившей легендой, воплощенной мечтой. Второй странностью был треугольник. Многие нити были связаны с кольцом, однако их все перекрывали три, образующие треугольник вокруг него.
Заинтригованная этим, Королева продолжила изучать сеть. Она видела этот треугольник раньше. Храбрость, сила, страсть. Преданность, честь, любовь. Она готова была поклясться, что чувствует мужское присутствие в этих трех нитях.
— Если Кэйлеер примет вызов, брошенный Терриллем, и вступит в войну, — тихо произнесла Джанелль, — то Кровь в обоих Королевствах будет уничтожена. Вся Кровь. Даже родство.
«Некоторые выживут. Так бывает всегда».
— Не в этот раз. Разумеется, останутся те, кто переживет войну физически, но… — Голос Джанелль сорвался. Она сделала глубокий вдох и продолжила: — Все мои Сестры, все мои друзья уйдут. Уйдут все Королевы. Все Верховные Князья.
«О…»
— Не останется Королев, способных исцелить землю, не останется Королев, способных скрепить Кровь. Резня будет продолжаться до тех пор, пока не останется тех, кого можно истребить. Ведьмы окажутся пустыми сосудами, как и вся земля. Дар силы, которым мы были наделены столько веков назад, окажется тем самым оружием, которое уничтожит нас всех.
Если Кэйлеер вступит в войну с Терриллем.
«Должны сражаться, — отозвалась паучиха. — Должны остановить разрастающуюся порчу».
Джанелль горько улыбнулась:
— Война не остановит ее. Я знаю, кто посеял и взрастил семена, и, если бы уничтожение Доротеи и Гекаты могло остановить то, что надвигается, я бы истребила их прямо сейчас. Но их смерть ничего не изменит — теперь.
