Но все мужья были куда старше ее и умерли раньше, чем вышла царица из детородного возраста. А после того, как скончался последний из мужей, я получила свою долгожданную свободу и стала единоправной правительницей Маль-Серены. Тогда и поехала в соседнее государство, к Инлию, договариваться о торговле и дружбе. И там, не зная, кто он, была им покорена, взошла на его ложе и зачала ребенка — единственного сына среди моих детей, который стал потом родоначальником драконьего племени».
— А что было потом, матушка? — шепотом спросил мальчишка, завороженно слушающий историю.
«А потом мы встретились в небесных чертогах, прожив свои жизни, познав эмоции — и боль, и радость. И кто знает, кто кого изменил больше — мы людей или они нас. Нам стала нравиться человеческая форма — и теперь мы большую часть времени проводили в ней, мы приняли наши земные имена, воздвигли себе дворцы и сады, принесли наверх земные привычки. Начали видеть удивительные сны и мечтать. Привыкли, повторяя за людьми, называть друг друга — братья, сестра, супруги.
Но в человеческом языке нет слов, которые могли бы описать наши взаимоотношения, и не может ум человеческий познать наши задачи — и поэтому изображает богов метафорами и образами. На самом деле мы не связаны кровным родством, только Отцом, создавшим нас, да взаимозависимостью наших стихий. Мы не родственники и не супруги в человеческом представлении — просто эти два слова ближе всего описывают наши отношения. Вечное движение круга первоэлементов, связанного незримым притяжением, которое потом получит имя Любовь.
Каждому из братьев в его сезон я отдаю свою силу, укрепляя его и усиливаясь сама. И для этого вовсе не надо восходить на супружеское ложе — миллиарды лет до воплощения мы обходились без этого. Впрочем, этот способ ничуть не хуже других, а уж после человеческой жизни и вовсе стал любимым.
Меня жизнь в земном теле изменила навсегда — четырежды я вынашивала и рожала в муках детей, четырежды выкармливала их грудью, растила их, лелеяла. И во всех людях я вижу теперь тех детей, которыми они когда-то были.
И братья поменялись. А чтобы не забывали мы о людях — Отец поставил нам условие. Менять мир только их руками, вмешиваться напрямую только будучи уверенными, что сами они не справятся, и быть готовыми нести за свои действия ответственность. И наказание постановил жестокое — каждый раз, когда мы вмешиваемся напрямую, на чашу равновесия падает капля, большая или малая, в зависимости от тяжести содеянного.
