– Я сдвинула брови. – Нет, я уверена, что так и было. Я его искала. И тогда меня нашла мама. Он называл ее Корой.
Это я тоже забыла.
– А у нее было другое имя?
– Ее звали Коралена.
– Красивое имя. А как звали твоего отца?
– Ты разве не знаешь?
– Нет. Поначалу я знал лишь то, что тебя зовут Пенеллаф, и только уйму времени спустя обнаружил, что у тебя есть брат. Вот тогда я узнал твою фамилию. Честно говоря, я не интересовался твоими родителями. Не думал, что это нужно.
– Если бы ты даже интересовался, вряд ли сведения о них навели бы тебя на мысль, что я… наполовину атлантианка.
По-прежнему странно это говорить.
– Его звали Леопольд, но мама называла его Лео или… или Лев.
– Лев, – повторил Кастил. – Мне нравится. Логично, что у Льва такая неистовая дочь.
Я улыбнулась и поняла, что Кастил это увидел, потому что прижал губы к уголку моего рта. Словно сказал этим спасибо.
Его рука сжала меня.
– Вернемся к тому, что ты, похоже, пришлась по душе богам. Никтос благословил нас. И если прошлой ночью вышла Эйос, а это могла быть только она, то она проснулась, чтобы спасти тебя.
В его голосе прозвучало благоговение.
– Я повторю это, принцесса. Богиня проснулась после многих столетий сна, чтобы защитить тебя. Насколько мне известно, такого еще никогда не было.
У меня участился пульс.
– Тогда почему это случилось сейчас? Почему они вышли ради меня?
Как только у меня вырвался этот вопрос, я вспомнила слова герцогини Тирман. «Ты Избранная». Ложь. Герцогиня Тирман всегда лгала.
– Я хочу сказать, что во мне нет ничего особенного.
– Не соглашусь с тем, что в тебе нет ничего особенного. Ты особенная для меня, для королевств Атлантии и Солиса. Вместе мы можем менять настоящее и будущее. Это не единственная причина, почему ты особенная, но это могло привлечь к тебе внимание спящих богов.
Он взял мою левую руку. Наши ладони с отпечатками соединились, и я ощутила странный разряд энергии.
– Боги тебе благоволят. И в любом случае это хорошая новость, Поппи.
Я переплела его пальцы со своими.
– Если боги приняли меня, то как могут не принять твои родители? Или твой… – Я запнулась. – Или наш народ?
– Вот именно.
Он поцеловал меня в щеку.
И впервые за все время во мне вспыхнула надежда. Настоящая надежда на то, что вполне возможно завоевать одобрение его родителей и народа. Что они встанут рядом с нами, когда мы вернемся в Солис, чтобы освободить его брата и вернуть территории. Что будут стоять рядом с нами и потом, когда мы вернемся.
