– Нет, – замахал руками Андрей, – профессор таким никогда не занимается, я уже говорил, он берет только очень больных людей. Но у Льва имеются ученики. Я их не знаю, возможно, кто-то из его воспитанников постарался.
– У Овчаренко непростой характер, – пробормотала я.
– На пирожное со взбитыми сливками он никак не похож, – усмехнулся психолог.
– Андрюша, ты же знаком с этим гением, – вкрадчивым голосом произнес Володя.
– Ну… да, – нехотя подтвердил психолог.
– Можешь поговорить с мужчиной, – продолжил Костин, – попросить его поговорить со мной?
– Лучше с Лампой, – возразил Реков.
– Почему? – удивился Костин. – Я думал, он не в восторге от умственных способностей женщин.
– Ты прав, – согласился Андрей, – хотя есть малое количество представительниц слабого пола, которых Овчаренко уважает, считает равными себе, а порой признает первенство дамы. Например, Татьяна Черниговская[2]. Но она уникум! Лампу Лев посчитает за дурочку.
– Вот поэтому я и хотел сам с ним встретиться, – кивнул Костин.
Андрей улыбнулся:
– Володя, Лев Михайлович мужиков держит за идиотов.
И если, по его мнению, в России найдется пара-тройка женщин, которых можно уважать за их знания, работу, то мужчин подобных нет! Дураки все!
– Ну и ну, – пробормотала я, – у него, похоже, мания величия.
– С больными он себя ведет как ласковый папа, – продолжал Андрей, – проявляет нечеловеческое терпение. А здоровых парней, которые начнут задавать всякие вопросы, вмиг пошлет сами догадайтесь куда. С женщинами иначе. Он к ним снисходителен, как к малым детям.
Костина он под орех разделает. А Лампа со своими широко открытыми голубыми глазами способна вызвать у него симпатию.
– Мне отведена роль овцы, которую должен за глупость пожалеть Лев Михайлович? – осведомилась я. – И по этой причине поговорить с дурочкой?
– Да, – не стал стесняться Андрей, – чем глупее будешь казаться, тем милее он будет.
– Можешь попросить его встретиться со мной? – продолжила я. – Похоже, ты с ним неплохо знаком.
– Ну… – замялся Реков, – попросить-то можно, но нет ни малейшей гарантии, что он согласится.
– А ты попробуй, – посоветовал Володя.
– Ну, – повторил Андрей, – ну… я побаиваюсь его.
– Он такой страшный? – хихикнула я.
– С виду прямо одуванчик, – вздохнул наш психолог, – когда-то давно мы с ним заговорили о гипнозе. Лев Михайлович говорил, что негипнабельных людей нет. Есть плохие специалисты, они не способны со всеми справиться. Я, тогда студент, не согласился, заявил:
– Меня никто не введет в транс.
