Мягко беру ее ладошку в свою руку. Прикладываю к груди, где все разрывается от бешенного счастья. Одержимого. Сумасшедшего. Совсем безумного!
– Для тебя. Оно бьется только от тебя, Саида! И твое. Твое тоже. Признай!
Мягко скольжу по ее губами своими.
Блядь.
Сам не понимаю, откуда во мне вся эта нежность!
Смакую. Успокаиваю. Разминаю кожу головы мягкими движениями.
– Зачем?
Выдыхает мне в губы своей дрожью.
– Зачем ты это сделал? Что ты натворил, Давид?!
– Не дал тебе совершить самую страшную ошибку.
Вот что я сделал, Саида! И больше ничего!
Накрываю ее губы.
Хватит сомнений. Хватит разговоров!
Брачная ночь создана не для того!
Блядь. Голодный. Какой же я по ней голодный за все это время!
Ни разу даже напряжения с случайной девкой не снял! Даже в голову не приходило!
Хоть мужских потребностей никто не отменял!
Член готов был пробить мне дыру во лбу. Адский стояк выкручивал вены. Яйца готовы были лопнуть!
Но даже мысли о том, чтобы просто, на глядя, нагнуть другую и сперму в нее слить, не приходило!
Тошно.
Противно до тошноты было от других девок. Продажных и не очень. Багировы любую себе выбрать могут! Даже для одного раза любую девственницу взять! Даже самую чистую!
Но нет!
Она! Только она перед глазами!
И я как проклятый идиот. Где бы ни находился. В любом чертовом пекле, а в них я побывал за это время немало! В такой ад спускаться приходилось, чтобы Бадрида найти! В такое дерьмо, из половины которых хрен живым выберешься!
Не говоря уже о бойнях, которые устроили те, кто на империю с самого начала покусились!
Решили, что, раз вожака нет, то теперь империю нашу растащат на куски! Себе по огромному кушу отхватят! Думали, избавились от Бадрида.
А старик, отец наш, который полмира вполне в свое время за яйца держал, сдаст от утраты своего первенца!
До хрена дерьма, крови и грязи выгребать пришлось!
И всегда.
Всегда, на хрен! Телефон был в моей руке!
Не отключал даже тогда, когда звук мог стоить мне жизни!
Каждый раз тут же рвался включать экран. Ждал это долбанное «да», как глоток воздуха!
– Что я натворил? Опрокидываю на живот.
Зубами поднимаюсь вверх. По каждому позвонку.
Заставляю ее распластаться на мягкой постели. Раскинуть руки. Обхватываю, обволакиваю собой все ее хрупкое дрожащее тело.
– Я, Саида? Это ты.
