– Нет! Погоди, ты…
– Мыть, – пояснила рабыня. – Помогать.
– Да, точно, – Савьер сдался, – помогать.
Она обтерла его мягкой мочалкой, напевая что-то на своем языке. Ничего лишнего рабыня себе не позволила, действовала уверенно и спокойно, будто занималась этим всю свою жизнь. Хотя, скорее всего, так оно и было.
– Вы хотите любить Чаджи? – как бы между прочим спросила девушка, прильнув к его спине.
– Нет, спасибо, – оторопело ответил Савьер.
– Принести одежду. – Рабыня выбралась из бассейна, продемонстрировав во всей красе стройную фигуру.
Монти фыркнул и продолжил стирать с себя дорожную пыль.
Савьер неуклюже сел, вода поднялась до самого подбородка. Он прикрыл глаза и представил Хести в традиционном ярком наряде жительниц Аша’таласа. Ей бы наверняка ужасно пошли все оттенки лилового и голубого.
Хести…
Она обманула его! Но из благих побуждений. Он не мог злиться на нее. Зато мог переживать о ней каждую минуту, проведенную в пути. Если Верховная узнает, что это она помогла им сбежать…
Он скучал по ней.
Не только по ее гибкому, мягкому телу, но и по язвительным замечаниям. Откровенно говоря, ему нравилось в ней все, даже скверный характер.
– Лорды прибыть. Они ждут вас.
Савьеру понадобилась помощь, чтобы выбраться из бассейна. Чаджи легко вытянула его из воды и указала на стопку чистой одежды.
– Спасибо, – поблагодарил он.
Девушка принялась обтирать его сухим полотенцем. Ему стало неловко, к щекам прилила краска, но Чаджи будто не замечала этого.
– Она продолжает делать вид, что меня здесь нет, – заметил Монти. – Видимо, твой статус впечатлил Карта куда больше, чем мой.
– Я брат узурпатора, – пробормотал Савьер, – и хоть Солнечные Земли считаются нейтральной территорией, вельможи наверняка не горят желанием встретиться с эмпуссиями.
Закончив, рабыня поднесла ему шаровары молочного цвета и помогла их надеть. Оглядев его, она сказала:
– Красивая кожа.
– Я слишком бледный, – смущенно ответил Савьер.
– Бледный – красиво, – пояснила Чаджи. – Идти за мной.
– А как же рубашка? – удивленно спросил Савьер, стыдливо прикрывая худощавую грудь.
– Очень яркое солнце. Жарко.
– Лорды не поймут меня, если я заявлюсь в таком виде.
Он не знал, поняла его рабыня или нет, но она кивнула с важным видом и удалилась. Какое-то время Савьер рассматривал свои босые ступни и корил себя за то, что не попросил ее принести еще и обувь.
