— Ну его, этот закон… Поехали посидим где-нибудь… Отпразднуем торжество этих… общечеловеческих норм морали и прочих сантиментов. И принципов.
— Вы серьезно?
Мне стало вдруг весело.
— Разве с таким лицом шутят?
— Господи… — Я не сдержалась и, стиснув виски пальцами, захохотала.
Троицкий кисло улыбнулся, как бы поддерживая мое веселье.
— Ой, извините… — Чтобы унять приступ смеха, я плеснула в чашку горячей воды из вскипевшего чайника и сделала маленький глоток. — Простите… Просто… я никогда еще не праздновала с проигравшей стороной в ресторане…
— Надо же когда-нибудь начинать, — перебил меня Троицкий.
— Вы меня что, клеите? — глядя на него в упор, напрямую спросила я.
— Клею, — кивнул он. — Кадрю и всячески обрабатываю.
— Зачем?! Я ведь уже вам не нужна. Как судья, я имею в виду.
Он встал и, лихо засунув руки в карманы брюк, прошелся по кабинету разухабистой походкой отъявленного хулигана. Вентиляторные потоки теребили его короткие волосы.
— Вот хоть убей, Лен, не вижу я в тебе судью. И никогда не видел… Только красивую женщину.
— Да ладно. Я никогда не была красавицей.
Он резко остановился и, облокотившись о стол, навис надо мной — приятной, симпатичной и хорошо пахнущей глыбой.
— Ты себе цены не знаешь, — мелодраматичным тоном произнес он, снова вызывая у меня желание захохотать.
Если бы не уроки Кирилла, я наверняка поверила бы этому «ты себе цены не знаешь».
Но я теперь тертый калач. Поэтому сказала:
— Вы зря теряете время.
— Почему?
— Потому что все это у меня уже было — греческий профиль, Шнитке, рестораны, Париж и «ты самая красивая».
— Что, обожглась?
— Еще как. У вашего брата — с деньгами и внешностью — как-то не очень с теми самыми моральными принципами. Нет их!
— Ты рассуждаешь как старорежимная барышня.
— Я такая и есть.
— Тогда выходи за меня замуж.
Он сказал это совершенно серьезно, без тени иронии.
Я уставилась на него в полной растерянности, чувствуя, как вспотела спина.
— Если ты не можешь со мной поужинать просто так, то выходи за меня замуж, — повторил Андрей Иванович.
— Ничего, что мы видимся в третий раз? — уточнила я.
— Нормально. Тем удивительнее будут открытия…
Сказать, что он был неприятен мне, я не могла…
Я вообще ничего не могла сказать себе, кроме того, что мне отчаянно не хотелось ни за кого замуж.
На данный момент, во всяком случае.
Ипотеку брать не придется, хихикнул кто-то внутри меня, — у него денег на три квартиры хватит…
— Ну? Что ты молчишь?
— Прикидываю.
