— И так… и еще так… Я как вспомню, мне смешно становится, как мы тогда стояли в коридоре, когда Марья то нас выставила, мне секса хотелось, аж зубы сводило, эта стерва меня распалила, и тут ты, киваешь на туалет и такой, «пошли трахаться», а я стою и думаю, «Я ведь не такая!»
— Именно с мыслями о том, что ты не такая, ты и затащила меня в кабинку, где и отдалась со всем старанием. — Я почесал ее за ухом от чего Полинка заурчала, эту фишку я обнаружил совсем недавно, и она нравилась нам обоим.
— Ты с Марьей общаешься? — Я наконец то снова вырулил на трассу и направился к дому.
— Постоянно. — Хмыкнула девушка. — Ну в смысле, по телефону, когда у нее и у меня свободное время есть, то есть редко, но в принципе мы дружим.
— Как у нее дела? — Воспоминания об Искуснице вызвали у меня улыбку, мы очень хорошо отдохнули тогда, и мне действительно был приятен, и интересен этот человек. — Она обо мне спрашивала?
— Еще как. — Повернулась ко мне Полина и округлила глаза так, что я даже боковым зрением это увидел.
— Так и сказала, тридцать лет мужик прожил, а про то, что разговаривать с одной женщиной о другой не стоит, так и не понял.
— Прости. — Я смутился.
— Да ничего. — Рассмеялась девушка. — Я не собственница, в смысле ты же не мой самец, с которым я проживу всю жизнь. Если честно, я тогда вас обоих хотела, ну в смысле одновременно чтобы, а теперь, до следующего бала ждать. — Я горько усмехнулся, возможно до следующего бала то я не доживу, но ей об этом знать не следует.
— Что мешает раньше повторить?
— Время Дим. — Она положила мне на бедро горячую ладошку и с сожалением вздохнула. — Время и работа. Мы с ней и правда очень заняты, я когда от детей уезжаю, у меня сердце не на месте, отчасти потому и прячусь за образом распутной оторвы, когда с тобой общаюсь.
— Можешь не прятаться. Мне все равно с тобой комфортно.
— Ага! — Рассмеялась Полинка. — Да ты через три минуты взвоешь, если я буду постоянно тебе рассказывать, как кто-то там из не знакомых тебе деток сделал то-то и то-то.
Или, каждые десять минут истерику закатывать, что я волнуюсь, и мне надо в интернат срочно, потому что они там без меня страдают. Дим, такого даже не всякая терпеливая женщина выдержит, не говоря уж о мужиках. Так что, лучше я свои мысли от всех спрячу, а миру покажу, раскованную, красивую, распутную, не для всех конечно, роковую даму.
