Когда же эта троица прекратит зубоскалить о моих способностях! Надоели, право слово! Как капризные избалованные мальчишки, которые придумали обидное прозвище и упорно применяют его по поводу и без оного.
— Не злись, Оливия, — с мягкой усмешкой попросил меня Артен, видимо, заметив, как я насупилась. — Разве я не прав?
— Если вы пригласили меня для того, чтобы в очередной раз посетовать на качество обучения в академии, то мне нечего сказать вам, — холодно процедила я. — Только позвольте напомнить, что именно вы возглавляете академию.
И полагаю, будет справедливым все ваши претензии адресовать в первую очередь себе.
Выпалила на одном дыхании — и сама обмерла от собственной дерзости.
Ой, неужели я и впрямь все это высказала вслух? Причем не просто так, а прямо в лицо самому великому и ужасному ректору академии?
Вопреки моим ожиданиям, Артен не рассердился. Напротив, фыркнул от сдерживаемого с трудом смеха, затем откинулся на спинку кресла, разглядывая меня с нескрываемым любопытством.
— Туше, Оливия, не в бровь, а в глаз, — проговорил наконец он.
— Приятно видеть, что маленькая серенькая мышка научилась показывать зубки. Молодец, девочка.
Я промолчала, не зная, как реагировать на столь сомнительный комплимент.
— И ещё приятнее, что ты сознаешь пробелы в своем образовании и, по всей видимости, решила заняться их устранением, — добавил Артен и кивком указал на книгу, которую я по-прежнему прижимала к себе. — Как говорится, учиться никогда не поздно. Тебе придется непросто, если ты выйдешь замуж за господина Аддерли.
Ведь жена должна соответствовать мужу.
Интересно, куда это он клонит?
— «Если я выйду замуж»? — с подозрением переспросила я. — По-моему, вы ошиблись в формулировке. «Когда я выйду замуж» — так будет вернее.
Неприятная усмешка завибрировала в уголках рта Артена, и я насторожилась ещё сильнее. Наверняка сейчас скажет какую-нибудь гадость.
— Оливия, ты поверишь мне, если я скажу, что хорошо к тебе отношусь? — неожиданно спросил он после короткой паузы.
— Да неужели? — фыркнула я. — Простите, но нет.
— Но я действительно хорошо к тебе отношусь, — вкрадчиво произнес Артен. — Лучше, чем должен был бы. Мне тебя… жалко. Я испытываю определенные угрызения совести при мысли, в какой переплет ты угодила. Дэниель все-таки мой сын. Я обязан был разгадать эти планы и урезонить его. Глупо спорить, что все твои беды начались с так называемого распределения. Не пошли Дэниель тебя в деревню, ничего бы не случилось.
