Логика и разум не имели власти над диким монстром внутри меня, преследующим только одну цель – ее. Он грыз мою кожу, угрожая вырваться на свободу и захватить единственную женщину, которую я считал своей.
— Ксандер? – повторила Джордан.
— Что? – хрипло спросил я, с трудом скрывая внутреннее смятение. Я не доверял себе рядом с этой женщиной и уже раскачивался на воображаемом канате. Один неверный шаг, и моя тщательно выверенная сдержанность сорвется.
— Я сказала, что Генри работает допоздна, так что я подам ужин через час.
Я моргнул. Точно. Генри, ее дорогой муж. Я прикусил язык, когда знакомая горечь захлестнула меня.
— Без разницы.
Лицо Джордан вытянулось от моего резкого тона.
Повернувшись на пятках, я прошел в свою старую комнату и с грохотом захлопнул дверь. Разделся, чтобы принять душ, и хотя я говорил себе, что не буду этого делать, принялся дрочить под каскадом воды, пока не кончил с ее именем на губах.
Ничего – абсолютно ничего – не изменилось."
"Это было не то триумфальное возвращение, которого я так хотел; я мечтал о воссоединении, где она не имела бы надо мной прежней власти.
Но вместо этого я оказался в плену своих желаний, и был единственным, кто страдал… снова. Провести ночь под одной крышей с ней будет новым испытанием на самоконтроль.
Моя кровь вскипела при мысли о Джордан. Она не только вышла замуж за моего отца, но и закрыла глаза на недостатки Генри. Он изменял ей, а она игнорировала это. Данный факт ничуть не успокоил мой гнев, который усилился, когда я осмотрел свою старую комнату.
Ее было не узнать: со светлых стен исчезли старые постеры, а мои коллекционные предметы были убраны.
Генри, возможно, и вычеркнул мое существование из остальной части особняка – поскольку это всегда был лишь особняк, а не дом, – но ему не нужна была эта комната. Он не преминул сорвать постеры с автографами, включая те, что с покойными спортсменами, которые нельзя было заменить. Мудак.
Единственным напоминанием о домашней атмосфере были трофеи со времен моей студенческой спортивной карьеры.
Ваза со свежесрезанной мятой и уютное постельное белье добавили еще один штрих тепла в пустую комнату.
— Ксандер! Ты дома.
Я обернулся и увидел Дженну, нашу экономку, стоящую в дверях. Она постоянно присутствовала в этом доме и безропотно терпела словесные оскорбления моего отца. После стольких лет я сомневался, что он вообще знает ее имя. Милая женщина средних лет никогда не держала зла на меня или Джаспера.
