Она мне душу выжгла — дотла, до черной копоти, а я понимал, что где-то внутри, в глубине я даже рад. Зачем мне душа, если ее может так выворачивать?
Я думал, что больно — это когда бьют ногами, завалив на пол толпой. Когда руки выкручивают из суставов, что из глаз искры сыплются. Когда руки вывернуты, а тебе пробивают грудину коротким прямым. Когда в голову стреляют из снайперской винтовки. Так вот, херня это все, детский лепет.
Больно — это когда она смотрит на тебя пустым холодным взглядом и говорит:"
"— Да, я виновата перед тобой Тимур, но ты не меня наказываешь, ты наказываешь нашу дочь.
Я нужна ей, она такая маленькая, как ты собираешься сам справляться?
— Я найду ей няню. А ты отсюда уйдешь, Ника. Я сказал, что для тебя в этом доме нет места, не вынуждай меня применять силу, чтобы вывести тебя за ворота.
Она смотрела на меня неверяще, когда я разворачивался, подзывал Илью и отдавал распоряжения. Кричала мне вслед, что я бездушная сволочь. Как будто я этого не знаю. Я ушел в дом и не оглядывался, хотя ее отчаянный, ненавидящий взгляд жег спину не хуже напалма.
Я был уверен, что она так просто не сдастся, и не ошибся. На следующий же день она бросилась под колеса моего автомобиля.
Я успел затормозить прежде, чем узнал Нику. Она ничего не говорила, только смотрела на меня как на врага. И я ничего не сказал. Вышел из машины, взял за локоть и усадил на переднее сиденье.
Сам сел за руль и повернул в сторону того городка, в котором ее беременной нашел.
— Тебе придется меня убить, Тимур, — она первой нарушила молчание, — но я не откажусь от дочери.
Не вижу смысла продолжать разговор. Мы не договоримся, потому что разговаривать не о чем. Позицию свою я озвучил, как поступать дальше — ее дело.
— Я буду приходить каждый день, — она все ещё пыталась достучаться, но я лишь плечами пожал.
— Как хочешь. У меня достаточно укомплектован штат охраны, чтобы тебя не впускать, Ника.
Больше мы не разговаривали. Она сидела, отвернувшись к окну, и угрюмо следила за несущимися мимо пейзажами.
А я гадал, что за странные чувства переполняют меня, стоит только подумать об этой девушке. Не говоря уже о том, чтобы увидеть.
Больше всего это похоже на ненависть. Я мало кого ненавидел в жизни, но хорошо помню ощущения, когда перехватывает дыхание и кажется, что голова горит огнем. Такое несколько раз было со мной в детстве.
Когда я стал старше, понял, что ненавидеть — это непродуктивно, это лишняя трата сил и энергии.
