Я солдат проинструктировал.
В разговор специалистов вмешался генерал:
— Аргудаеву от меня лично устную благодарность. Товарищи офицеры, а что с обезглавленным стрельбищем Помсен будем делать? Думаю, прапорщика с солдатами лучше держать на губе до решения вопроса с комитетом.
— Товарищ генерал, пока служба на полигоне идёт. Все на месте. Прапорщик назначил вместо себя рядового Вовченко, — доложил майор Яшкин.
— Пончик! — вспомнил с улыбкой солдата Потапов и добавил. — Ладно. Вызываем прапорщика, с него и спросим за службу на полигоне.
Сам дурака свалял, пусть сам и отвечает.
Комендант поднял трубку и приказал доставить Кантемирова к нему в кабинет.
* * *
В это время добровольный узник лежал на матрасе и, разглядывая потолок, проникся размышлениями о своём родном стрельбище. Завтра же понедельник… Надо получать продукты и менять бельё. Интересно, кто стреляет с утра на дневной?
Было бы хорошо, если 3 МСБ, т. к. и сам прапорщик, и его солдаты стояли по штату именно в этом батальоне. Все механики-водители со своими учебными БМП на качалках директрисы были родом из 9 МСР.
Поэтому, офицеры и прапорщики батальона всегда с пониманием относились к проблемам полигонной команды. И бойцы стрельбища в ответ всегда выделяли родной батальон.
Справится ли Пончик со своими обязанностями? И примут ли всерьёз его просьбы другие офицеры полка? И что-то долго его не вызывают к коменданту? Может быть, уже всё устаканилось, и про прапорщика просто забыли?"
"Бытовые размышления начальника стрельбища прервал лязг замка.
Металлическая дверь со скрипом открылась, и перед лежащим прапорщиком возник старший лейтенант. Естественно — чернопогонник.
Прапорщик повернул голову. Офицер являл собой образец караульной и строевой службы — высокий, спортивный, гладко выбритый и с идеальной армейской причёской. На форме ни морщинки, фуражка с огромной тульей находилась где-то на уровне зарешеченного окна.
Старший лейтенант широко раздвинул ноги, заложил руки за спину, посмотрел на лежачего пехотинца и рявкнул на всю камеру:
— Заключённый, встать!
— Встаю, встаю, — сиделец благоразумно решил не вступать в дискуссию с новым начальником караула и резво соскочил с кровати.
Тимур догадался, что в этот раз видит перед собой грозу всех узников немецкого каземата — старшего лейтенанта бронетанковых войск Лисовских, в определённых и не совсем законопослушных холостяцких кругах, более известен — как Лис.
Самый лютый начкар гарнизона стоял перед начальником стрельбища собственной персоной.
