Автор
Прекрасная юная Розали, заброшенная судьбой в мир сверкающей роскоши и запутанных интриг лондонского высшего общества, пробуждается к любви в страстных объятиях легкомысленного аристократа Рэнделла Беркли. Они не знали друг о друге ничего – пока пламя вспыхнувшего чувства не осветило им путь сквозь лабиринты опасностей… Путь, в конце которого сияют блаженство и счастье!...
Он заметил, что она изменила прическу: теперь на лоб ей падала короткая модная челка, а длинные локоны были собраны на затылке и перевиты шелковой лентой."
"– Я с трудом узнал вас, – вымолвил наконец Рэнд чуть хриплым голосом, с удивлением ощущая себя совершенно беззащитным перед ее очарованием. Чувства его боролись между желанием и негодованием.
""Какая смелость, как она могла надеть такое декольте!"" – думал он, с трудом отводя восхищенный взгляд от ее груди, умом между тем понимая, что она одета так же, как другие женщины.
И снова его поразила мысль: хватит ли у него выдержки не прикасаться к ней, если на карту поставлены его гордость и его слово? Милосердный Боже, зачем он расставил ловушку самому себе? ""Но разве мог я предположить, что буду желать ее так сильно!"" – с отчаянием думал он.
– Вы прекрасно выглядите, – проговорил он наконец, поняв, что он него ждут слов одобрения.
Мадам Мирабе была явно разочарована такой сдержанной оценкой, а Розали, казалось, осталась вполне довольна и этим.
Она улыбнулась, и внезапно перед Рэндом предстала… другая женщина. Это длилось всего одно мгновение, но и его оказалось достаточно, чтобы Рэнд с пугающей ясностью понял, что где-то когда-то он уже видел ее.
– Откуда у вас это? – спросил он, задумчиво глядя на золотую безделушку с выгравированной в центре буквой ""Б"" в окружении венка из листьев. Это была мужская булавка для галстука.
– Она принадлежала моему отцу Джорджу Беллью, – ответила Розали. – Ее подарила мне мать в день восемнадцатилетия.
""Почему он спрашивает об этом? – с возмущением думала Розали. – Неужели я сама и мое платье ему не интересны?"" И это после того, как я потратила на это целый день.
– Понравилось ли вам платье? – как-то слегка застенчиво спросила мадам Мирабе.
– Мадам, – медленно произнес Рэнд. – Ваш несравненный артистизм под стать великолепию этих чудных тканей.
Восхищение было выражено столь небрежно, что Розали предпочла бы, чтобы он не высказал его вовсе.
– Ax, мне кажется, вы имеете в виду совсем не ткань… притворно улыбнулась мадам Мирабе, уклонившись от дальнейших похвал с искусством настоящей француженки.
Рэнд, в свою очередь, тактично заговорил о счете""
– Подобное превращение достойно, безусловно, хорошего вознаграждения, дорогая мадам Мирабе.
– О да, – сразу же согласилась она. – Заметьте, месье, сколько здесь работы! Вы иностранец, но я не пользуюсь этим и не пытаюсь надуть вас. Такой товар и впрямь стоит немалых денег.
