Но что потом? Рассчитывает, что его люди подоспеют вовремя и вытащат меня? А если нет? А если он погибнет зря?
В запасе есть минута, чтобы принять решение, пока его не посадят в машину. Я судорожно подворачиваю штаны, чтобы не мешались, открываю дверь, держа в руке ствол, и опускаю босые ноги на мокрый асфальт.
Мужчина в возрасте замечает меня, и, видя направление его взгляда, оборачивается и Ратмир. Вцепляется в меня бешеными глазами. А я медленно приближаюсь, пряча оружие за спиной. Представляю, как выгляжу со стороны.
В одежде с чужого плеча, с мокрыми волосами, как у ведьмы, и макияжем, размазанным по всему лицу. Сумасшедшая, глупая и не представляющая опасности женщина.
Не знаю, что собралась сотворить. В голове ни одной мысли. Рука сама поднимает пистолет, когда оказываюсь на достаточном расстоянии, чтобы прицелиться. Снимаю предохранитель и вздрагиваю, выпуская пулю прямо в незнакомца.
Мужчина падает. Все застыли. Только Ратмир раньше других приходит в себя. Одним движением укладывает своих конвоиров на асфальт, забирает их оружие.
Толкает меня себе за спину, закрывая собой, и продолжает начатую мной перестрелку. Я сжалась вся, зажмурилась. Свой поступок вызывает резкий шок и тут же отходняк. Я в оцепенении. И лишь краем уха слышу, что где-то поблизости останавливается машина. Это должны быть люди Сабурова.
Пробую открыть глаза, но ощущаю себя маленькой девочкой, боящейся выглянуть из-под одеяла. Я же знаю, что в нас стреляют. В него. Не хочу увидеть подтверждение своих страхов.
— Уведите её! — кричит Сабуров кому-то, и меня, как игрушечную, берут на руки и бросают в машину.
Вижу Ратмира. И его окровавленную рубашку. Я ощупываю себя, потому что совсем не чувствую тела. Но никаких признаков ранений нет. Пытаюсь понять, правильно ли поступила или допустила фатальную ошибку. И надо было оставаться в машине, а он как-нибудь бы выжил. Но интуиция говорила об обратном. Никто бы его не стал щадить.
На земле лежат трупы. Своих и врагов. Одного из которых убила я.
С облегчением вижу, как Сабуров забирается ко мне на заднее сиденье.
Очень бледный. В губах ни кровинки. Садится, откидывая голову назад.
Передние сиденья заняли двое мужчин, которых я узнаю. Один из них передаёт мне автомобильную аптечку.
— Попробуйте остановить кровь, пока мы не доедем до госпиталя, — обращается ко мне с сильным акцентом. Но смотрит с восхищением и трепетом.
Трясущимися пальцами я тут же открываю аптечку, пытаясь понять, что кроме бинтов может пригодиться.
