Что непозволительно в присутствии подчиненных. Спрятав часы, Борис Георгиевич пригладил идеально уложенный фамильный вихор.
Он собирался встретить долгожданного гостя по-английски, дружеской улыбкой и фразой: «А, вот и ты, Родион». Может быть, милая шутка, может, хлопок по плечу. Затем представит брата чиновникам, умолчав, где он служит. Немного светского общения, прежде чем бросить на растерзание жене. И вздохнуть с облегчением.
Вздох облегчения застрял в горле. То, что Борис Георгиевич увидел, было значительно хуже, чем если б гость не явился.
Не сказать, что младший брат выглядел ужасно. Нет, совсем нет. Он выглядел чудовищно. По мнению любого приличного человека. Вместо шевелюры соломенного цвета и непокорного вихра торчал кривой ежик, будто слепой парикмахер кромсал ножницами в темноте. На висках, на лбу и даже на темечке виднелись зажившие шрамы. Младший братец походил на каторжника, сбежавшего из Сибири. Успел сменить арестантскую робу на цивильный костюм и галстук-регат[8].
– Что случилось? – спросил Борис Георгиевич, забыв про шутки. Он смотрел и не узнавал родного брата.
– Извини, Борис, мне не следовало приходить, – Ванзаров развернулся к двери.
Борис Георгиевич поймал его за локоть."
"– Что случилось с тобой? – повторил он с искренней тревогой, какую нельзя сыграть нарочно.
Ванзаров пожал ладонь брата, отчего тот скривился: рукопожатие было медвежьим.
– Не так давно заглянул в лечебницу.
– Лечебницу? Какую еще лечебницу? – не поверил Борис Георгиевич, зная, что брат отличался бычьим здоровьем.
– Больницу святителя Николая Чудотворца.
– Так это же… – начал дипломат и не смог договорить.
– Больница для умалишенных.
Отметив знакомую улыбочку братца, Борис Георгиевич не мог понять: это шутка? Или на самом деле Родион оказался там, куда ему следовало отправиться? Особенно после того, как младший четыре года назад запятнал честь семьи, придя служить в полицию.
– Как впечатления? – нашелся Борис Георгиевич.
– Чудесно. Заботливые доктора, хорошие лекарства, приятные развлечения.
– Это какие же?
– Надевают смирительную рубашку, привязывают ремнями к стулу и вскрывают череп.
– Что же нашли в твоей голове, когда вскрыли черепную коробку?
– Мой череп не поддался скальпелю.
– Жаль, что докторам не удалось почистить тебе мозги как следует.
– Ты полагаешь?
– Это очевидно: глупость твоя никуда не делась. Ах, Родион…
В сожаление Борис Георгиевич вложил глубокое разочарование.
