Увидев меня, один из участковых подошел с докладом.
– Некто Сыч, иногородний ветеран, оскорбил нашего старика по фамилии Трушкин и получил от него в нос. Трушкин нами задержан и сейчас сидит в служебном помещении на цокольном этаже. Сычу врач оказывает первую помощь.
– Из-за чего возникла драка? – спросил я.
– Да какая там драка! Слово за слово, повздорили. Трушкин ему двинул по носу, и их тут же разняли.
– И все-таки? Люди в таком возрасте ни с того ни с сего кулаками не машут.
– Причиной ссоры стал давний конфликт между «нашими» и «вашими».
Сыч – ваш, а Николай Анисимович – наш, вот они и повздорили.
Я обернулся. За моей спиной стоял Паксеев, председатель Верх-Иланского совета ветеранов.
– «Наши» и «ваши» – это кто? – спросил я. – «Наши» – это верх-иланские, а «ваши» – это городские?
По интонации Паксеева я чувствовал, что «ваши» каким-то образом имеют отношение и ко мне.
– «Ваши» – это те, кто на фронте ни дня не был, а всю войну в войсках НКВД отсиживался, зэков в лагерях охранял. А наши – это фронтовики, окопники.
Орденоносцы!"
"От Паксеева несло водкой. Каждое слово он произносил с нескрываемым презрением. Хорошо, что я накануне узнал о его связи с Ингой, а так бы стоял как дурачок, хлопал глазками и не понимал, с чего бы это на меня вдруг взъелся почтенный, уважаемый всеми ветеран.
– А есть еще не «наши» и не «ваши», – продолжил он, – а так себе, непонятно кто. Такие, как твой тесть, например.
Мне захотелось так двинуть Паксееву в челюсть, чтобы он отлетел к стойке вахты и валялся там до моего ухода.
Ненавижу, когда кто-то лезет в мои личные дела.
– А мой тесть – это кто? – стараясь оставаться спокойным, спросил я.
– Вон стоит в углу, зыркает на всех, как зверюга. – Юрий Иосифович кивнул в сторону буфета. Я посмотрел, куда он указывал. У буфетной стойки стоял, хмуро посматривая на Сыча, Михаил Антонов.
– Понятно, про кого речь. – Я облизнул пересохшие губы. – У него две дочери, какая же из них моя жена?
– Рыжая, конечно! Младшенькая-то у него совсем малахольная, ей бы еще в бирюльки играть, а она уже на работу вышла, мужикам глазки строить.
Только ничего у нее здесь не получится. Лучше бы она к вам в милицию шла работать, там кобелей побольше, кто-нибудь да позарится на ее кривые ноги.
«Врет, сволочь, – автоматически отметил я. – Нормальные у Наташки ноги, ровные. Это у Инги ноги чуть-чуть кривые, рахитные. На свалке же выросла, там витаминов с самого рождения не хватало».
С лестницы второго этажа раздался цокот каблучков.
