– Ради него ты хочешь сменить свой имидж! Он, наверное, один из этих «натуралоподобных» типов! Солнышко, если он сосет… – Он делает паузу и улыбается. – Если он целует тебя, значит, он не натурал. Без обид, Джен, – обращается он к одной из девочек. – Бисексуалы могут вести себя как гетеросексуалы и при этом оставаться суперквирными, но мы говорим сейчас о мужчинах, которые не хотят, чтобы их считали геями до тех пор, пока их чле… – Он снова замолкает и улыбается. У Марка уже были неприятности из-за его чересчур выразительного языка.
– До тех пор, пока они не начнут обжиматься с мальчиками. Они ненавидят и себя, и тебя. Они не стоят того, чтобы тратить на них время, а тем более менять весь свой гардероб. – Он говорит так громко, что его, должно быть, слышно снаружи. – Нужно будет записаться на сдвоенный сеанс у доктора Грабера, – бормочет он уже себе под нос.
– Он не ведет себя как натурал, – возражаю я.
– Он masc4masc. – буркает Джордж.
– Да какая разница? – возмущается Марк.
– И кто это говорит? Он сам во время костра?
– Мы нашли его профиль на сайте знакомств. – говорит Джордж. И это правда. В прошлом году, когда приезжали родители, они привезли мой телефон, и я пошарил в Интернете – просто для того, чтобы проверить, есть ли там его профиль, а может, и фотографии – и они там были: ХадсонРокс, пять футов одиннадцать дюймов, атлетическое сложение, masc4masc. Словно мы сами не могли судить об этом по тем мальчикам, с которыми он мутил в лагере.
Марк вздыхает и, взяв меня за плечо, наклоняется, чтобы заглянуть в глаза.
– Послушай, Дал, Рэнди, без разницы, как ты там себя называешь. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. А ты счастлив? Разве тебе не хочется надеть тот пурпурный свитер, что ты носил каждое лето? Не хочется участвовать в спектакле?
– Я… – Делаю глубокий вдох. – Я хочу этого. Но я хочу и чего-то еще. Но не могу иметь и то, и другое. Я хочу Хадсона.
Марк отпускает меня и выпрямляется.
– Все вернули нам блокноты? Прекрасно.
А теперь давайте еще потанцуем. – Он включает музыку, и все опять начинают танцевать. Но я сажусь на кровать, обхватив голову руками, и стараюсь стряхнуть с себя ощущение того, что хотя я знаю – мой план сработает, мне придется подвести многих. Делаю еще один глубокий вдох. «Хадсон стоит того, – напоминаю я себе. – Он стоит всего, с чем мне придется распроститься».
Три
ПРОШЛОЕ ЛЕТОМне, вообще-то, по фигу лагерные цветовые игры.
