Полину мы нашли в подсобном помещении. В закрытом, если быть точной. Благодаря «маминой ноге» Потапову выставят счёт за ущерб.
— Я-я н-ничего т-такого не с-сделала, — на ней уже гражданская одежда вместо униформы.
— Почему тогда убегаешь? — медленно приближаюсь к ней с одной стороны, а мама с другой. Загоняем свою жертву в угол, пугая до помутнения рассудка. Сейчас она нам всё расскажет.
— Мы меня п-пугаете, — закрывает лицо ладонями. — Я не хотела! Меня заставили!
— Что ты сделала, девочка?.. — ласково обращается мама к ней.
Обманчиво. Вижу же, что сдерживается, чтобы не достать ремень и не врезать мерзавке по заднице за проступок.
— Любовь Сергеевна… Она… Я подсыпала в шампанское слабительное. Перед этим учинила засоры в обеих комнатах… Чтобы они оконфузились, а потом написали гадости в интернете. Волна хейта захватит всё п-пространство, — заливает пол горькими слезами.
Маленькая, а такая подленькая.
Павлова и глазом не моргнёт, когда все стрелки перевернёт на неё.
Никто под дулом пистолета не заставлял девушку мило улыбаться и разливать напитки.
Напитки…
Напитки?..
Напитки!
— Мама, звони дяде Грише. Он же у нас сантехник? Сантехник. За любые деньги гони его сюда. Я не позволю испортить такой вечер слабым кишечником и «унитазными засорами» («автор решил шуткануть» - «до этого я писала на полном серьёзе»)."
"Пробегая мимо папы, жующего что-то «жутко вкусное», и напряжённого Михаила Михайловича, в толпе я выискивала тех, кто пил… От чего кишечник даёт слабину громким урчанием и сами знаете «чем» (мало ли вы пьёте чаёк с печеньками).
Заметив мужчину в клетчатом пиджаке, молнией устремляюсь к своей цели. Отбираю бокал и приступаю к поиску новой. На моей памяти их было пять. По наличию дорогостоящих часов и фирменным шмоткам – счета у них не рублёвые. На «понторезов» тоже не похожи.
— Четыре… — разочарованно произношу, ожидая беды. — Где же ты «пятый»?..
— Фим, ты чего сама с собой разговариваешь? — пристраивается ко мне Николяша.
Рассказываю, что произошло.
Мужчина мрачнеет с каждым моим словом.
— Ты смотри-ка, — сама разворачиваю голову Николяши в нужную мне сторону. Там, какой-то хлопчик тянет свои щупальца к кнопке пожарной тревоги. — Повяжи, гада!
Мой папа оказался ближе.
Уложил парнишку бесшумно под стол.
Успел даже ухватить со стола пару канапешек, размеренно пережёвывая и оглядываясь по сторонам.
О своём любимом папочке и моей обожаемой мамочке автор обещал написать отдельную книгу: «Не надо бояться.
