– Вы только посмотрите, как мы выглядим со стороны – оборванные, усталые, грязные, раненые, пьяные, с собакой, мартышкой и…
– С резиновой бабой под мышкой, – закончила за него Беда. – Да, я бы такую компанию за километр объехала.
Серб вдруг снял с себя жилет и накинул его Элке на плечи.
– Спасибо, – сказала Беда, а я почувствовал, как в моей бедной ударенной голове опять промелькнули всполохи бешеной ревности.
– Ты же вроде не этот… не бабник… не развратник Никитин, – оттеснил я Дэна плечом от Беды.
– Не, не он, – усмехнулся серб.
В его усмешке мне почудилась бездна издёвки.
– Так не надо, не надо тогда мою женщину одевать, она и так одетая! – Я в бешенстве сорвал с Элки жилет и пошёл на Интерпол буром.
– Э-э, ты потише, – попятился Дэн. – Я же бить-то тебя не могу, ты и так травмированный. – Он забрал у меня жилет и надел его на себя.
– Бизя, ну ты совсем умом тронулся! – возмутилась Беда. – Ну, прикрыл меня человек от монгольского ветра, что тут такого?
– Он?! Прикрыл?! Тебя?! От ветра?! Монгольского?! – С каждым словом я бил кулаком Дэна в грудь и с каждым ударом он отступал на шаг.
– Он Интерпол! – крикнула Элка. – Он при исполнении!!
– А я твой муж! И тоже при исполнении!!
Никитину надоело пятиться, он поймал меня за кулак и вдруг сильно за него укусил.
Зубы у сотрудника Интерпола оказались ядрёные, а челюсти сильные, как у бульдога. Я взвыл от боли, зато мозг мой среагировал на болевой синдром полной отменой вспышки ревности.
– Эй, сынку, вы чего там опять бодаетесь?! – крикнул издалека дед.
– Догоняйте нас, а то не хватало ещё по степи разбежаться как сусликам!
– Извини, – сказал я сербу, тряся в воздухе укушенным кулаком. – Снова погорячился.
– Может… устроим, наконец, торжественное рукопожатие? – дружелюбно поинтересовался он.
Сентиментальностей не хотелось. Я равнодушно пожал плечами. Элка пихнула меня в бок, что могло означать только одно: под светлеющим небом, в этой древней степи, я, размазывая от умиления сопли и слюни, должен был побрататься с доблестным сотрудником международной полиции.
– Я забыл, как тебя зовут, приятель, – надеясь оттянуть душещипательный момент, сказал я.
– Данило Златкович меня зовут, старина!
– Красиво. Бабам, наверное, нравится?
– Я редко представляюсь своим настоящим именем.
– Шифруешься?
– Работа такая…
– Не хочешь сменить?
– Нет. Я свою работу люблю.
– Я свою тоже. Но сменить мне её всё равно придётся.
– Так давай к нам, в Интерпол! Ты парень крепкий, резкий, а главное – не трус.
