– Совершили ли вы в двадцать пятый день декабря минувшего года, вместе с неким евреем, нападение без всякого повода на мастера Эдгара Бурстана и господина Вильяма Симсона, свободнорожденных лондонцев, христиан прихода святого Олафа?
На миг Роб был озадачен, но затем почувствовал огромное облегчение – он понял, что его обвиняют не в колдовстве. Моряки донесли, что он заступился за еврея! Невелико преступление, даже если его за это и осудят.
– Вместе с евреем из Нормандии, именем Давид бен Аарон, – уточнил епископ, отчаянно моргая.
Должно быть, видел он совсем уже плохо.
– Доселе я ни разу не слыхивал ни имени этого еврея, ни имен жалобщиков. Но матросы сообщили вам неправдивые сведения. Именно они совершенно несправедливо, как разбойники, напали на этого еврея. Потому-то я и вмешался.
– Вы христианин?
– Я крещен.
– Вы постоянно посещаете службы?
– Нет, ваше преосвященство.
Епископ презрительно хмыкнул и с мрачным видом кивнул.
– Введите свидетеля, готового дать показания под присягой, – велел он серому монаху.
Стоило Робу увидеть свидетеля – и чувства облегчения как не бывало."
"Чарльз Босток надел по такому поводу богатый наряд, шею украшала тяжелая золотая цепь, а на пальце сверкал большой перстень с печаткой. Отвечая на обычные вступительные вопросы, он поведал суду, что был возведен королем Гартакнутом в достоинство тэна – награда за совершенные им три опасных путешествия по торговым делам. Еще он был почетным каноником церкви святого Петра. Члены церковного суда отнеслись к нему с надлежащим почтением.
– Позвольте спросить, мастер Босток, известен ли вам этот человек?
– Это Иессей бен Беньямин, лекарь-еврей, – заявил Босток не задумываясь.
Епископ уставился на купца подслеповатыми глазами.
– Вы уверены в том, что касается его еврейского исповедания?
– Ваше преосвященство, четыре-пять лет тому назад я путешествовал по Византийскому патриархату, закупая товары и выполняя поручение его святейшества Папы Римского. В городе Исфагане услышал я об одной женщине-христианке, которая оказалась в Персии в совершенном одиночестве по смерти своего отца-шотландца и вышла затем замуж за еврея.
Получив от них приглашение прийти в гости, я не стал противиться желанию побывать в их доме и самолично удостовериться в справедливости слухов. Там я – к своему огорчению и отвращению – убедился в том, что слухи не лгали. Она истинно была женой этого человека.
– Уверены ли вы, благородный тэн, что это тот самый человек? – впервые подал голос монах.
