Александр держал обе удочки, а Энтони показывал, как играть и петь «Счастливого Рождества», а Татьяна у открытого окна кухни готовила ветчину с глазурью из коричневого сахара для праздничного ужина и наблюдала за ними, за тем, как они сражались с аккордами, и нотами, и удочками, и четырехлетний Энтони держал гитару в маленьких руках, наклоняясь к курящему двадцативосьмилетнему отцу, и она прислушивалась к их голосам, низкому и детскому, эти голоса летели над холодными каналами, поднимаясь к небесному своду…
Такими мы были в давнее время, в счастливые золотые дни былого…
ДваВскоре пришел один век и ушел другой, от моря до моря.
Татьяна и Александр прошли через старый мир, теперь пройдут через новый. Они продолжали жить.
Все так же зрели сладкие манго, и были свежие авокадо и помидоры. Они все так же сажали цветы в своем саду. Им нравилось ходить в кино, читать газеты, читать книги. Раз в месяц они ездили в Юму, навестить сыновей и внуков. (Гарри показал Александру последнее оружие, над которым он работал; Александру оно понравилось больше всех.
) Раз в месяц ездили в Седону и на каньон. Раз в месяц отправлялись в Лас-Вегас. Им нравилось американское телевидение, в особенности комедии. И еще пентхаус на тридцать шестом этаже, над Лас-Вегасом.
– Таня, скорее иди сюда, смотри, что по телевизору!
Она подходит:
– Ух ты!
– Что за страна… Хлеб – и вот это!"
"Дома они вечерами сидели на диване. Телевизор выключен, Александр видит, что Татьяна почти засыпает. Их колени укрыты одеялом. Она сидит, прижавшись к нему головой.
– Таня, – окликает ее он. – Татьяна, Таня, Татьяша…
– Хм? – сонно бормочет она.
– Тебе бы хотелось жить в Аризоне, Таня? – шепчет Александр, глядя на огонь в камине. – В крае короткой весны?
– Да… – откликается она. – Да, сердце мое, душа моя…
Он выкуривает последнюю сигарету за дверью их спальни, наслаждаясь ночными тенями.
В бассейне они купаются каждое утро. Однажды, после того, как они проплыли в оба конца пять раз, Александр, задыхаясь, держась за край бассейна, сказал:
– А ты знала, что, когда царь Давид состарился, его советники рекомендовали ему брать в постель юную девственницу, чтобы согреться?
Татьяна порозовела от неожиданности.
– А ты меня убиваешь, – сказал он, привлекая ее к себе.
– Думаю, – сказала Татьяна, закрывая глаза в его объятиях, – царь Давид уже насытился юной девственницей.
– Ну да… – Его губы скользнули по ее лицу. – И она согревала его всю жизнь.
Он говорит ей, что победители не складывают оружия.
