Добился, чтобы ему разрешили заглянуть в палату.
Не удивилась. Я уже успела понять, что Север очень упрямый. Если ему что-то надо, он прет напролом. Вот и со мной так вышло. Ему надо было выиграть их дурацкий спор…
Дверь с тихим скрипом открывается. Разворачиваюсь вполоборота и противный ком встает поперек горла. Артем проходит в палату. Мое сердце с каждым его шагом бьется все чаще. Грозовое небо в его глазах бушует от эмоций. Я еще не видела его таким…
Растерянным? Неуверенным?
Да, что-то такое прослеживается в его образе сильно сбивая мои мысли не в то русло.
– Привет, – делает еще один шаг ко мне, я вжимаюсь бедрами в подоконник.
– Север, не смей, – едва шевелю губами. – Не подходи ко мне больше! Предатель! Я знала, что тебе нельзя верить! – выпаливаю с обидными слезами, которых совсем не планировала.
– Эль, перестань, – устало."
"Я вдруг понимаю, что Тёма не спал все последние сутки, но меня несет на эмоциях и я продолжаю отгораживаться от него. Мне просто очень страшно и все еще больно.
– Как ты мог на меня спорить?! Ненавижу тебя! Пусти! – толкаю его в грудь в желании обойти и спрятаться на кровати от его присутствия. Сводный делает шаг назад. Замирает.
– Иди ко мне, любимая девочка, – протягивает руку. – Обещаю, я все тебе объясню.
– Нет, – кручу головой, шмыгая носом.
– Этель, – последний шаг и я прижата к подоконнику его крепким телом, – я чуть с ума не сошел за эти сутки, – его наглые руки обнимают меня за талию.
Тёма прижимается губами к моему лбу, заглядывает в глаза.
Чувствую его тепло, его тревогу, вибрирующую на кончиках пальцев. Вижу, как нервно колотится вена на его шее. И не могу больше оттолкнуть! Просто рука не поднимается. Не притворяется ведь… Вот сейчас я вижу, что он не притворяется, как и тогда, в поездке. Не ошиблась? Пожалуйста, глупое сердце, скажи, что я сейчас делаю все правильно.
Обнимаю Артема в ответ. Прижимаюсь так крепко, как могу, и плачу, высказывая в этой истерике все, что чувствовала.
– Прости меня, – хрипит его голос и горячие губы хаотично прикасаются к моему лицу собирая слезы.
– Прости… – его верхняя губа вздрагивает от злости на себя. Веду по ней пальцем, закрываю глаза и просто утыкаюсь носом в его футболку. Мне здесь безопасно, на его сильной, твердой груди. – Я все сделал неправильно. Обидел тебя. Прости, – повторяет снова и снова. – Ты моя любимая девочка. Я же не знал этого тогда. Не понимал еще, что влюбляюсь, – чувствую его улыбку, но мне не хочется поднимать голову.
