Мы ведь сейчас не столько меня послушать собрались, сколько проверяем план на прочность. Мои идеи, доработанные штабистами, против практиков, которым их и воплощать в жизнь.
— Ганс Оттович, ваша очередь, — кивнул я Брюммеру, и тот вышел к карте, сразу же ткнув пальцем в одну из сопок прямо по центру поля боя.
— Сейчас эта высота находится в серой зоне, но в ночь перед атакой мы ее возьмем. Тахтаревка, которую будем стараться вести вхолостую все эти дни, завернет и выведет прямо за нее.
— Расстояние? — сразу все понял Афанасьев.
— Тысяча восемьсот сорок метров до первой линии обороны японцев, так что, даже если они подтащат ручные минометы, до вас не добьют. Только пехота или гаубицы. Одних остановят части Павла Анастасовича, ну а другие… Вам просто нужно будет уничтожить их первыми.
— То есть мы загоняем за сопку поезд с нашими гаубицами, — Афанасьев гладил бороду и думал, — раскладываемся и бьем. Мне понадобятся наводчики.
— Поддержка с воздуха и координаты будут, это отдельная операция.
Но обеспечим любой ценой, — кашлянул Ванновский.
— Тогда… — Афанасьев продолжал проверять идею на прочность. — Мы ведь там застрянем. Как только откроем огонь, японцы обложат, и о подвозе боеприпасов можно будет забыть.
— Поэтому мы готовим новый вариант бронепоезда, монитор, — на этот раз ответил я сам. — Никакого дополнительного бронирования, никакого лишнего запаса топлива. Только пушки с минимальным бронированием по кругу, чтобы вас случайными разрывами не посекло.
А остальное — снаряды! Раза в три от нормы сможем нагрузить.
— Тогда… — Афанасьев еще несколько секунд кусал губы, а потом решительно махнул рукой. — Тогда справимся! Только один вопрос… А какие еще новые виды бронепоездов вы придумали?
Я даже немного растерялся от такого резкого перехода. С другой стороны, зная любовь Платона Львовича к пушкам на железной дороге, мог бы и догадаться.
— Мы еще думали о бронепоезде поддержки пехоты, со скорострельными пушками и пулеметами…
— Это было бы очень неплохо, — сразу загорелся Афанасьев.
— Однако эту нишу уже закрывают броневики, — остановил я его. — А ресурсов у нас не бесконечное количество, чтобы дублировать технику. Поэтому легкие орудия — для машин, а поездам оставим то, что только они и потянут!
— Осадная артиллерия и гаубицы, — задумался Платон Львович, а потом неожиданно просиял.
