И так будет всегда. Готова ли я с этим смириться? Не знаю. Мне нужно хорошо подумать. Я не хочу снова обжечься.
После Чемпионата мира у Никиты отпуск. А после отпуска надо будет возвращаться в Мюнхен. Напрашивается вопрос: что с нашими отношениями? Сомневаюсь, что Свиридов так же будет прилетать каждый вечер и улетать каждое утро. Начнет уговаривать меня переехать в Германию. А почему я должна бросать свою привычную жизнь и свою работу? Да, мне не платят миллионы долларов, как ему. И что? От этого моя работа менее ценная? Но Никита не разорвёт контракт с Мюнхеном, чтобы сидеть в Москве возле моей юбки.
Конечно, нет. И играть в российский клуб не перейдёт. Потому что для Никиты вернуться из Германии в Россию — это позорное понижение.
Сладкое протяжное чувство внизу живота прерывает клубок мыслей в моей голове. Из груди вырывается стон. Никита вошёл в меня, двигается быстро, не переставая целовать мою шею и грудь. Я выгибаюсь, сильнее обхватываю ногами его торс. Цепляю края футболки и тяну вверх, обнажая его тело.
Вожу ладонями по сильной рельефной спине, плечам, рукам, груди, запускаю пальцы в волосы на затылке. По страстным поцелуям, горячим прикосновениям понимаю: Никита тоже скучал по мне. Удивительно, как, живя под одной крышей и засыпая в одной постели, можно друг от друга отдалиться. А потом с нетерпением мириться.
— Хочу целовать тебя, — сбивчиво произношу и поднимаю голову Никиты к своему лицу. Целую любимые губы, потом щеки, лоб, нос, подбородок, снова губы.
Мне двадцать шесть лет, двадцать из которых я люблю Никиту Свиридова. И жду его. Кого я обманываю, когда говорю, что не ждала Никиту эти шесть лет? Ждала. Каждый день ждала. Хоть он и просил не делать этого, когда бросал меня и уезжал в Германию.
— Лиля, — произносит мое имя на выдохе. Входит в меня до упора, замирает на секунду. — Моя.
— Твоя.
Дрожу от переполняющих меня чувств. Никита возобновляет движения. Входит членом глубоко, возвышая меня на вершину и сам возвышаясь.
Это что-то нереальное, невозможное. Мы сливаемся в новом поцелуе. Теперь мы не отделимы друг от друга. Полное единение тел и душ. Я зажмуриваюсь, чувствуя, как из уголков глаз проступают слезы. Когда до пика остается совсем чуть-чуть, прерываю поцелуй и прошу:
— Только не кончай в меня, пожалуйста. Хорошо?
Никита не отвечает. Продолжает двигаться в том же темпе, снова целует мою шею.
— Ник, не кончай в меня! — прошу в панике.