– Я уже сказала, что буду с тобой, – уклончиво проговорила я.
– Ты так сказала, потому что боишься за брата. – Кеймон презрительно фыркнул. – Нет, Хеда, я хочу от тебя не повиновения из-за страха. Я хочу искренних чувств. Скажи, у меня есть хотя бы маленький шанс, что когда-нибудь ты полюбишь меня?
Это был слишком сложный вопрос, на который, увы, я не знала ответа. Да, я уже перестала считать Кеймона негодяем и подлецом, погубившим моих родителей, и была искренне ему благодарна за спасение. Но полюблю ли я его? Не знаю.
Честное слово, не знаю. Но боюсь, что у меня просто нет выбора.
Любовь без права выбора. Я грустно хмыкнула от этого словосочетания. Кому-то бы оно показалось забавным, но для меня стало поистине роковым. У меня не было выбора, когда я соглашалась на сделку с Гарольдом. У меня нет выбора сейчас, когда только Кеймон может остановить готовящийся ритуал.
– Я постараюсь, – мягко проговорила я, осознав, что Кеймон по-прежнему ждет ответа. – Я очень постараюсь, клянусь!
В тусклом свете умирающей искорки я видела, как губы Кеймона тронула слабая улыбка.
И в этот же момент сани плавно остановились.
– Приехали, – коротко обронил Кеймон, бросив быстрый взгляд в окно. – Сиди здесь, я сам разберусь!
После чего стремительно выбрался из повозки и скрылся за плотной стеной все еще продолжающегося снегопада.
В тот же миг с тихим хлопком искорка погасла, окончательно исчерпав свой запас.
Мгновенно стало очень темно и очень страшно. Нет, я знала, что совсем рядом сидит кучер, я даже видела мягкие отблески фонаря, должным образом защищенного от ветра и снега и который хоть немного освещал дорогу перед мордой лошади.
Но все равно. Мрак, столь стремительно затопивший повозку, казался очень плотным и каким-то липким. Я невольно вспомнила, как совсем недавно похожая тьма разъедала тела Абальда и Хельги, погибших от рук Кеймона, и мне окончательно стало не по себе."
"Неожиданно залаяла собака и тут же захлебнулась в сиплом вое. Неужели Тиана оплакивает гибель целителя? Странно, ведь она была храном отца Абальда, то бишь вряд ли питала добрые чувства к своему новому хозяину.
Что, в общем-то, доказывает ее извечная привычка огрызаться. Она не имела права игнорировать прямые приказы, но при этом не упускала случая съязвить. Абальд пытался объяснить это якобы дурным нравом храна, но теперь я была почти уверена: истинная причина заключалась совсем в ином. Просто Тиана знала, кто убил ее предыдущего владельца, но была вынуждена повиноваться ему.
