Там было уныло и скучно. Русские царицы превращались в затворниц, которые только и могли, что тосковали в своем тереме. Одна из них сидела за окном, зевая от скуки, пока рядом мастерицы вышивали великолепные иконы. Царица даже боролась со своей усталостью, пытаясь найти хоть что-то интересное в жизни - будь то искусство вышиванья или простые обязанности царевны....
Понимал, конечно, Петр I бесправное и униженное положение жены русской, неоднократно читал донесения отца Александры Григорьевны Долгорукой, муж которой, Салтыков, часто без чувств ее, окровавленную, в светлице оставлял, откуда забирала к себе ее племянница, будущая императрица Анна Иоанновна, а вот что-либо исправить в положении женщины не захотел. По-видимому, считал, что рано еще бабам волю давать. Сердобольная Анна Иоанновна плакала, когда привозили к ней в Митаву избитую тетушку Александру Долгорукую.
Плакала сердобольная Анна Иоанновна, когда и старшую ее сестру, Катерину, точно так же муж избивал. Та, внешне непривлекательная, толстая и приземистая, имела несчастье выйти замуж за Карла Леопольда Макленбургского, который для этой цели со своей первой женой развелся. Но то ли разлюбил свою вторую жену, то ли вообще никогда ее не любил, лелея лишь честолюбивые планы своей женитьбой осуществить, но начал смертным боем ее бить, так, что мать, царица Прасковья, даже за жизнь своей любимицы-дочери опасалась, как бы та не наложила руки на себя, и в письмах ее увещевала: «Печалью себя не убей, не погуби и души».
В самом деле, почему бы матушку в глазок не поцеловать, который запух весь от битья и слез? Прямо как в современном анекдоте получается, когда три жены — американка, француженка и русская, выходя замуж, заявили своим мужьям, что ничего дома делать не будут, на что мужья хлопнули дверью и ушли.
"И какие там поцелуи в «правый глазок» шлет для батюшки свекровь, когда он жену свою чуть ли не каждый день плеткой исполосовывал.
