Там было уныло и скучно. Русские царицы превращались в затворниц, которые только и могли, что тосковали в своем тереме. Одна из них сидела за окном, зевая от скуки, пока рядом мастерицы вышивали великолепные иконы. Царица даже боролась со своей усталостью, пытаясь найти хоть что-то интересное в жизни - будь то искусство вышиванья или простые обязанности царевны....
И омрачено оно было одной думой: как бы в альков царицы забраться, покуда место после Мамонова пустует.
Все очи царедворцу Салтыкову измозолил, пока тот его заметил. И тогда государыня, чтобы ближе познакомиться с кандидатом, берет его со своей свитой в Царское Село и даже сажает обедать с собой. Вот тут-то Платон постарался вовсю обнаружить свое обаяние, не очароваться молоденьким подпоручиком не было никакой возможности для истосковавшегося по любви сердца императрицы."
"И наш сатирик Зощенко, «страдая» от мук неопытного якобы мальчика в постели напористой государыни, малость ошибся: во многом здесь фаворит взял инициативу в свои руки.
Конечно, приличия и вида ради нельзя фаворита сразу производить в большой чин, и Храповицкий делает запись в своем дневнике: «2 июля 1789 года изволила мне отдать записку для заготовления указов, чтоб перевести Платона Александровича Зубова в полковники и флигель-адъютанты».
Ватто. Любовь во французском театре.Ордена и медали украшают грудь Зубова, известно, конечно, за какие заслуги. Ему поочередно вручаются: орден Святой Анны, орден Святого Андрея, а затем ордена Черного и Красного Орла.
