В камине плескались огненные языками, уютно светя над столом, где император и его гость обменивались взглядами, как две капли воды. Яркие ложки и ножи на тонком деревянном блюде свидетельствовали о безупречных кулинарных навыках хозяина, а мысленно подумал я: каждый предмет здесь служит своей целевой цели....
И что значит — всего лишь исполнитель? Я теперь должен тебя помиловать? Разве ты не мог отказаться от этой так называемой работы и найти другую, менее кровавую? — делано удивился я и без всякого сожаления с помощью «телекинеза» послал в него мусорный контейнер.
Тот шустро проскрежетал маленькими колёсиками по асфальту и с громадной силой припечатал мерзавца к стене. Смачно хрустнули кости, а из перекошенного в крике рта хлынула кровь.
— Собаке собачья смерть, — пробормотал я и вовремя телепортировался в сторону, избежав встречи с ветвистой молнией, с рассерженным треском вспоровшей воздух.
— Не на того нарвался, ублюдок! — зло выхаркнул дворянин, сменивший глубочайшее удивление на ярость, заставившую потемнеть его глаза.
Он отбросил трость и снова швырнул в меня молнию, напитанную силой по самое не балуй. «Телепортация» и от неё меня спасла, вызвав досадливый рык человека, перешедшего на угрозы:"
"— Я раздавлю тебя как клопа, кем бы ты ни был! Я, мать твою, Генрих Бранд, а не хрен собачий! Во мне сила нескольких атрибутов, а магии я учился с младых ногтей!
Он резко повёл рукой, применив другой атрибут.
— Не впечатлило, — кисло покачал я головой и швырнул в него «взрыв энергии».
Дворянин покрылся «стальной бронёй», защитившей его от моей магии.
Маг покачнулся и снова со злостью швырнул в меня молнию. Она пролетела мимо ошарашенной женщины, заставив её волосы встать дыбом. А я элегантно уклонился и решил, что уже достаточно потратил времени. Надо заканчивать этот балаган.
Из моих рук друг за другом со страшной скоростью вылетели «взрыв энергии» и «телекинез».
Тот вздрогнул всем телом, захрипел и выпученными глазами с недоверием уставился на свою грудь, из которой хлынула кровь, струясь по обнажившимся костям.
— А ты думал, что вечно будешь людей кошмарить? — мрачно усмехнулся я.
