Серой мышью без семьи и связей, исчезновения которой никто и не заметил бы.
Однако, за последние месяцы судьба сделала такой вираж, что голова шла кругом.
Не успела я покинуть академию, как вновь в неё вернулась. Правда, в бессознательном состоянии, на грани жизни и смерти. А когда пришла в себя, выяснила много интересного.
К примеру, что мы с ребятами теперь Хранители. И наша жизнь отныне нам не принадлежит!
К новому статусу мне еще привыкать и привыкать, а вот одинокой и бессемейной я уже не была.
Теперь у меня такая семья… что закачаешься! Сестра-воительница и семь братьев-богатырей. Хотя иной раз кажется, что побольше, потому что близнецы по производимому кипишу на пятерых потянут. Это если забыть про Кирана, который близнецов за пояс заткнет. Эта троица чуть с ума меня не свела, когда я очнулась в лечебнице. Да и сестра у меня не одна, как выяснилось позднее.
На самом деле, я тогда сильно пожалела, что пришла в себя — от новостей захотелось немедленно свалить в бессознанку, да куда там… От Златкиной заботы еще никто не уворачивался.
Когда я увидела ее у своей постели, подумала — мерещится, уж очень доброжелательной она выглядела. А Злата была вполне себе реальной и вела себя так, как будто размолвки нашей и не было вовсе. Ухаживала с полной ответственностью — напоила, помогла дойти до туалетной комнаты. Все было проделано в высшей степени профессионально, но без былой отстраненности. Я чувствовала искреннюю заботу, видела прежнюю яркую улыбку, открытую и веселую.
Вот только глаза у подруги были грустными, и как будто виноватыми. Мне это показалось странным — раньше я за собой такой обостренной эмпатической чувствительности не замечала. Как следует обдумать эту важную мысль мне не довелось — в палату ворвался Касьян.
При виде меня он будто бы в стену врезался. Застыл на несколько мгновений, рассматривая меня с ног до головы, и с шумом выдохнул:
— Очнулась!
Ответить ничего не успела — двери вновь распахнулись, впуская остальных парней.
Не ожидая препятствия на своём пути в виде командира, они чуть всей гурьбой не свалились на пол.
Каково же было моё удивление, когда ребята восторженно загалдели! Шум поднялся такой, что у меня даже в голове зазвенело.
Своё состояние на тот момент я оценила как «средней паршивости»: ощущения были такие же, как после пятого года обучения — первый и единственный раз, когда я до паники боялась экзаменов из-за своего слабого дара.
