Дорогая, — повернулся он к дочери, — мне очень жаль, но последнее оставшееся место в аэробусе только что заняли.
Я была уверена, что Джуди устроит мощную истерику, но девушка молча развернулась и ушла. Правда, недалеко — не могла она оставить отцу последнее слово. Развернувшись, она бросила:
— Коварный!
Козловски пожал плечами: мол, такой, какой есть, и удалился, насвистывая. А я покачала головой. Это Козловски-то коварный? Да что они знают о коварстве, эти солнечные земляне?
Утром мы с Дейриганом вновь заполняли капсулы установок полива нужными препаратами, затем отмечали, как на них реагировали образцы растений.
Дейриган не был разговорчив. Иногда он поглядывал на меня, как на неразумное дитя, которое в любой момент может выкинуть фокус. Поначалу меня эти взгляды здорово задевали, но вскоре я поняла, с чем это связано. Каркано тоже ко мне присматривается, пытается понять, что я за человек. Скучно ли мне, или я, как и он, люблю работать в тишине, без разговоров? Работала ли я руками до этого, или типичная белоручка?
Вот так мы и изучали друг друга украдкой, пока не настало время обеда.
В столовую мы пошли вместе: Дейриган хотел представить меня другим практикантам Гетена.
Каркано провел меня к столику, который обычно занимала их компания. Присев, я оглянулась — нет ли поблизости Джуди Козловски? А то появится из неоткуда, начнет трещать обо всем на свете, да спугнет моего жениха. Однако девушки я так и не приметила, зато увидела знакомую компанию мужчин «из душевой». Среди них, разумеется, был и грубиян-орионец.
— Инженеры и техники, — сказал Дейриган, заметив, куда я смотрю. — Следят за исправностью всех систем на станции.
— Среди них нет ни одного старшего, — заметила я как бы невзначай и пошутила: — Старшие не годятся в техники и инженеры?
— Сразу видно, что вы здесь недавно, Кэя, — практикант улыбнулся. — На станции разделение по расам — дурной тон.
— Я лишь подмечаю то, что вижу.
— Это с непривычки. Если бы вы росли на планете, где встречаются разные расы, то подмечали бы другие вещи, совсем другие.
А вот и наши, — обрадовался Каркано.
Практикантов у Гетена оказалось, помимо Дейригана, всего двое. Центаврианка с несколько более темной кожей, чем полагается — Дена Моран, и землянин — смуглый, кучерявый, с крупными чертами лица — Матео Крус. Пока Матео очень вежливо (не в пример бестактной Джуди) выяснял, откуда я и как попала на станцию, Дена поглядывала на меня.
Хоть я и не эмпат, все же почувствовала ее недовольство.
