В холодных лабораториях ночи и темноте, где каждый шёпот может быть угрозой, встретилась канарейка и ястреб. Острый взгляд опытного хищника прошибает насквозь, а слова — холодные и презрительные. Здесь реальная жизнь смертельно серьезна и неимоверно опасна.
— Не смей! — хлесткий приказ и я замираю от звериных интонаций и рычащих ноток в голосе. — Не закрывайся от меня!
Мой Черный Ястреб, не отводя от меня пылающих глаз, принимается расстегивать рубашку.
Я как завороженная наблюдаю за ним и дыхание перехватывает от литых мышц натренированного тела бойца. Тайгер резким движением отбрасывает рубашку, а я замечаю игру канатов мышц на предплечьях, рассматриваю мощную грудную клетку и дорожку волос на прессе, уходящую под пояс брюк.
Смотрю во все глаза как он расстегивает кожаный ремень с массивной серебряной пряжкой и спускает брюки.
Изучаю его, впитываю образ, наблюдаю, как Тайгер без стеснения демонстрирует себя во всей красе."
"Восхищаюсь. Подобные фигуры имеют античные статуи, увековеченные в мраморе. Такими ваяли древнегреческих богов и атлантов. Ощущаю первобытный животный страх, напоровшись взглядом на вздыбленный член с прорисованными венами.
Накатывает паника. Но я не успеваю выдохнуть, как молниеносным движением сильное тело накрывает меня, обездвиживает.
Ривз ловит мой потрясенный взгляд.
— Не бойся, — глухой голос. — Мне легче вырвать себе сердце, чем навредить тебе.
Теряю себя в очередном жарком поцелуе. Тайгер впивается в меня пальцами, прикусывает кожу, метит. С силой раздвигает ноги и выбивает очередной стон удовольствия.
Понимаю, что до этой секунды Ривз просто играл с моим телом, подготавливал. Его напор подавляет, в глазах пылает пламя ада, и я горю в нем, сгораю, умираю и рождаюсь вновь.
Он мучает меня своими ласками, доводит до безумия, заставляет теряться в водовороте чувств. Его губы безжалостно терзают мою израненную плоть, он заставляет меня стонать снова и снова, пока, наконец, я не чувствую, как его горячий конец упирается в меня, проникает, раздирая на части.
Кричу, не в силах вынести эту боль, которая проскальзывает по телу каленым железом.
Превозмогая боль, тянусь к нему, обнимаю за шею, впиваюсь в губы поцелуем! Цепляюсь за него изо всех сил, не позволяю отпрянуть.
Кажется, что камень целую. Он не двигается. Натянут, как канат, напряжен до предела. Мы замерли на самом краю пропасти. Я не могу его отпустить. Я хочу принадлежать ему вся, целиком.
