– Я уж было телепортировать к тебе хотела, да только платье прожигать в лом! Да и потом, твой гормонально продвинутый Скунсо мне мало интересен… Ты в книгу-то давно заглядывал? Забываете инструкции, мла-адой члавек! Стыдна-а! – смягчаясь, ехидно сказала Улита.
Мефодий уставился на тумбочку, где алела и вспыхивала Книга Хамелеонов. Она была так возмущена, так полыхала, что Мефодий не слишком удивился, обнаружив, что она называется теперь «Двести блюд из гороха», автором которой значился известный в узком кругу широких масс господин Урюкин.
– А Да… Дашу брать с собой? – спросил Мефодий, вспоминая о Скунсо, который, даже зевая, слушал во все уши.
Улита засмеялась:
– Ее я уже вызвала! Уж она-то в магии булькает чуть-чуть повыше ватерлинии! Ты еще там? Говорят тебе, одна нога здесь, а другую тебе сейчас вообще оторвут!
Мефодий быстро оделся и, кинув изумленному Вовве мобильник, стал выбираться в окно. Потом вернулся и захватил с собой футляр с мечом. Прыгать было невысоко – со второго этажа в сирень.
Он ощущал, что идти сейчас через школу не стоит.
– А если кто-то спросит?.. – ехидно начал Скунсо.
Оглянувшись, Буслаев многозначительно провел большим пальцем по своему горлу. Он сам не понял, что уж там появилось в его глазах, но Вовва торопливо отодвинулся.
– Понял! Все уже спросили! – сказал он бодро.
Мефодий спрыгнул, и сирень приняла его в упругие объятия, в негодовании хлестнув веткой по щеке. Потирая щеку, он выбрался из кустарника. Скунсо наверху захлопнул раму, причем, что Мефодий невольно оценил, без особого шума.
Мефодий скользнул вдоль школы к крылу девчонок, не понимая, куда запропастилась Дафна. Все было тихо – во всех окнах плескалась ночь.
«Куда она делась? Не кричать же?» – подумал Мефодий.
Внезапно одна из рам на третьем этаже открылась, и оттуда кто-то ловко и бесшумно выскользнул головой вниз. Мефодий вскрикнул, уверенный, что, упав таким образом, можно сломать шею. Но у самой земли что-то всплеснуло над плечами у фигурки, и рядом с ним на асфальт спокойно опустилась Даф.
Джинсовую куртку она успела поменять на водолазку. Из рюкзака у нее, как и прежде, торчала флейта.
– Чего стоим? Кого ждем? Потопали? – предложила она, небрежно касаясь своего бронзового украшения на шнурке. Большие белые крылья, только что вздымавшиеся у нее за плечами, исчезли.
– Что это было? – спросил Мефодий.
– Разве не видно? – неохотно сказала Дафна. – Не говори никому, что я летала. Лады? Мне вроде как не положено.
