— Отчего же напрасно? Ты же не специально меня унижал, правда? Ты же все это чувствовал ко мне? Причем задолго до того, как узнал, что меня увезли рожать из академии! Просто раньше ты себя сдерживал, а тогда не смог. Я прекрасно знаю, как ты ко мне относишься, давно с этим смирилась и, как видишь, живу.
Не оставляя попыток увидеться с Жанной, Илья Алексеевич задействовал светские знакомства. Их было не так уж много, все тот же Колдунов, который, хоть не блистал в обществе, по-свойски знался с половиной городской элиты.
Обозвав друга сексуально помешанным тритоном без мозгов, зато с манией величия, Ян Александрович добыл ему приглашение на очередной благотворительный раут, где, по слухам, ожидали Линцову.
Илья Алексеевич отправился в магазин, где с помощью зятя приобрел шикарный костюм в сдержанную елочку и невиданной красоты серо-жемчужный галстук. Ваня заставил его разориться на бальные штиблеты и тончайшие шелковые носки, после чего Илья Алексеевич ощутил себя настоящим метросексуалом.
Зять довел штиблеты до зеркального блеска и разрешил Илье Алексеевичу подушиться своим одеколоном, хранившимся еще с холостяцкой поры, дав гарантию, что перед этим ароматом не устоит ни одна дама, благо испытаний в свое время было проведено достаточно.
Не то чтобы Илья Алексеевич надеялся своим внешним видом поразить Жаннино сердце, просто хотелось, чтобы она видела, как он старается ради нее.
Волнуясь, он купил огромный букет нежно-белых упругих и свежих роз, понимая, что этот дар будет принят скорее с горечью, чем с радостью.
Какой букет может искупить разрушенную жизнь и годы тяжелых испытаний?
Он прибыл на вечеринку одним из первых и, сделав скромный взнос, занял стратегическую позицию возле входа. Букет Илья Алексеевич прятал за спиной, но окружающие все равно на него посматривали. Наконец после томительного ожидания, показавшегося ему вечностью, в зале появилась Жанна. Она была одна и так хороша, что он не смог подойти сразу: несколько минут просто жадно смотрел на нее.
Жанна была в чем-то темном и очень простом, с закрытыми плечами.
Узкая прямая юбка едва закрывала колени, и Илья Алексеевич с наслаждением смотрел на ее икры — ничуть не точеные, обычные полноватые икры обычной женщины, и это очень ему нравилось.
Удостоив его кивком и лукавой улыбкой, Жанна отправилась «вращаться». Она, не касаясь, целовалась с дамами в щечку, мужчины галантно склонялись над ее рукой, а менее важным гостям Жанна кивала, как ему. Такие, верно, у нее были светские обязанности.
