И все это время, что они с Чином шли к подъезду, Лиля висела на нем, оплетя его руками, прижавшись к его груди, и незаметно, как в танце, вела его, отворачивая от подворотни, как будто оберегая от тени, подставляя себя тени, – лицом. Он плохо стреляет, он побоится попасть в нее!.. И в ночной тишине все время звучал ее стон «Больно, больно!» – пусть он слышит ее голос, пусть все время слышит ее голос!
«Он не выстрелит, – повторяла Лиля как заклинание, – не выстрелит же он в меня, он не выстрелит, не выстрелит!.
.»"
"«Откуда взялась эта куча мусора, – мельком удивилась Лиля, – наверное, ее поместил сюда Бог». От каких мелочей зависят иногда человеческие жизни, эта куча мусора и спасла их, не будь ее, машина остановилась бы у самого подъезда, и она бы не успела – побежать, упасть, приникнуть...
Так, слепившись в объятии, Лиля с Чином и вошли в подъезд, и тут Лиле стало немного лучше, они с Чином поднялись по лестнице на второй этаж уже не как один человек.
На втором этаже, у двери ее квартиры, Чин нагнулся, помассировал ей лодыжку и, подняв к ней голову, попросил:
– Дайте носовой платок.
Порывшись в карманах тужурки Мирона Давидовича, Лиля протянула Чину белую тряпочку, благодарно улыбнулась, слабо простонав:
– Я вам очень признательна за помощь. Спокойной ночи.
Одной рукой он придерживал ее за талию, другой массировал ногу, и вдруг его рука быстро взлетела наверх, под юбку, и вцепилась в ее белье.
Лиля вырвалась и сильно толкнула его больной ногой.
– А нога-то совсем прошла? – удивился он. – Может, не так уж и болела...
Лиля отступила к подоконнику:
– Я закричу, если вы посмеете до меня дотронуться!
– Вы мне эти ваши буржуйские манеры бросьте! Марксистскую теорию знаете? Это ваша обязанность – удовлетворить мою половую нужду по первому моему спросу, – охрипшим голосом сказал Чин, его рука уже шарила где-то внизу, расстегивая брюки. – Закричит она.
.. А и кричите! Пойдемте к вашей мамаше с папашей, разбудим их и выясним, за кем это вы там бегаете по ночам...
– Не подходите ко мне, я выброшусь в окно, – прошептала Лиля, она вдруг явственно поняла – он сумасшедший, буйный. – Я сейчас в вас плюну, я... я за себя не отвечаю...
– Закричит она... – бормотал Чин и вдруг с силой толкнул ее к подоконнику, повернул к себе спиной, сильно обхватил рукой и другой рукой поднял ей юбку.
