— В общем, как ни крути, вариант один. Ты — мой МалЫш.
— А ты — моя Малышка.
— Инфантильно!
— В самый раз для пани МАлыш.
Кира не сразу осознала серьезность заявления.
— А кто тебе сказал, что я… возьму твою фамилию?
— А почему нет?
— Потому что… сейчас вообще модно оставаться при своих фамилиях после брака.
— А мне плевать на моду, — зевнул лениво Макс. — Мне очень важно, чтобы ты носила мою фамилию. Тебе так же важно оставить фамилию твоего отца?
Вопрос был задан прямо и с выделением главного.
В лучших традициях Макса МАлыша. Важна ли ей фамилия, доставшаяся от отца, которого она видела только на фотографиях?
— Ладно, — с напускным недовольством проворчала Кира. — Можешь считать, что убедил. Хотя это звучит ужасно: Кира Артуровна МАлыш.
— Я же говорил, что у меня безупречная логика. И звучит все просто отлично. Кирюш… — он еще раз зевнул. — Ты простишь меня, если я сейчас отрублюсь? День выдался просто мега-насыщенный. У меня глаза сами собой закрываются.
— Не прощу. Иди хотя бы зубы почисти.
— Началооось. Стоило только предложение девушке сделать — сразу принялась воспитывать. Я не в силах никуда идти. Завтра.
— А мне никто предложения не делал! — злорадно припомнила Кира. — Меня перед фактом поставили.
— Тебе нельзя давать возможности думать. Тебе это вредно.
— Бессовестный!
— Угу. Я бессовестный и я тебя люблю. Давай спать.
— Дяденька, отпустите меня хотя бы в туалет!
— Опять? — Кира возмущенно зашипела, а Макс со смехом разжал руки.
— Давай быстро.
Когда ее, вернувшуюся после туалета и душа, привычно прижали к боку и проворчали про холодные ноги, Кира счастливо улыбнулась. Шепнула «Я люблю тебя» прямо в упрямыйшершавый подбородок, уткнулась носом под ключицу и заснула быстрее Макса.
Объект шестнадцатый: Александрийский столп
Это я шалю. Ну, то есть балуюсь."
"Утро субботы прекрасно тем, что ты просыпаешься сам. Не потому, что звонит будильник. Не потому, что тебя кто-то будит.
А потому, что ты выспался. Что может быть прекраснее?
Макс лениво открыл один глаз. Прищурился от яркого солнца. А вот спящей на соседней подушке Кире солнце нисколько не мешало. Темные, почти черные волосы на белой наволочке. Обнаженное плечо. Макс приподнялся на локте, разглядывая все, что было доступно — темноволосый затылок, угол острой лопатки, плечо с совой в обрамлении замысловатых узоров. Легко коснулся контура орнамента и задумался.
