Это оглушало, и встревоженно поднимая глаза, я поняла, что задыхаюсь от нахлынувших чувств. Мне нужно дальше, прямо, вперед, как можно быстрее.
Под кожей кипел огонь, и становилось невыносимо жарко. Сдирая дрожащими пальцами с головы платок, я старалась промокнуть пол на лбу, вдохнуть глубже, но дышать становилось все труднее. Открыв дверку кареты я, прижавшись лбом к перегородке, из последних сил позвала мужчину:
- Саши! Саши!
Остановив повозку, камердинер леди Зайдены спрыгнул с козел и поспешил ко мне.
С ходу прикладывая ладонь ко лбу.
- Жар. – Он стер грубоватыми пальцами влагу и подхватив под руки, выволок из кареты, опуская прямо в снег. – Давайте, леди Анна. У вас получится.
- Что получится? Саши, мне дурно.
- Я знаю. Потому что вы сопротивляетесь. – Объяснял он, но голос все равно был взволнован. – Вы должны.
Теплое пальто на груди разошлась, и полы были отброшены в стороны. Шаль стала следующей и отлетела в сторону ненужной тряпкой и моя голова опустилась в снег, вызывая желание блаженно застонать.
- Вам надо довериться зверю.
Говорил Саши, но я слышала его словно сквозь пелену, все глуше и глуше, с трудом понимая, почему он с таким остервенением пытается сорвать с меня тугой корсет.
Я лежала на спине в огромной куче снега и остывала.
Дыхание было тихим и сиплым, стук сердца глухим и не громким. Все вокруг стянулось до размеров точки и исчезло. Только глухой звук. Мой звук и что-то еще… что-то пульсирующее, теплое…. Оно звало меня….
- Давай, девочка. Почти получилось. – Голос Саши звучал как шепот, шелест листьев, которые приходят с осенью.
Врываются в жизнь с теплым ветром и запутываются в волосах, с запахом сушеной травы….
Мышиная возня под слоем снега стала такой громкой, что хотелось закричать, чтобы они, наконец, замолкли, и прекратили. Глубоко в лесу закаркала ворона, вытряхивая меня из покоя гораздо сильнее, чем мыши, которым не спится зимой. Захотелось догнать ворону. Поймать и заткнуть.
- Умница. Давай, почти получилось.
Мокрые насквозь пряди прилипли к лицу, не мешая мне концентрировать взгляд на той части леса, где каркала чертова ворона и тяжело дыша, скалится, пока я не услышала, точнее, почувствовала, как по коже забегали болезненные мурашки.
Они огнем лизнули кожу, и теперь мне самой хотелось срывать с себя одежду. Ее было слишком много, она душила меня, не позволяя повести плечами, размять мышцы, вывернуть тело наизнанку.
