Автор
В глубинах космоса комаринский продолжает ругаться по-прежнему, когда ты его отключаешь. Тьфу, тьфу! Всегда есть моменты неудачи. Наконец, готовый, ты активируешь слияние и поднимаешься в воздух, наконец-то выйдя из зоны видимости. После очередного уровня повышения, твой крейсер увеличивается в размерах и мощности, становясь настоящим монстром во всем пространстве....
— А если им за это платить?
— Все равно не станут. Ты пойми, они живут первобытной жизнью. Занимаются охотой и собирательством. Природа сама даёт им пропитание. На кой черт им вкалывать на кофейных плантациях?
— Откуда ж тогда кофе берется?
— Его выращивают переселенцы. Французы там какие-нибудь или испанцы.
— Переселе-енцы, — задумчиво протянула Мила, — Да уж. Это задачка.
— Зато оно того стоит. Знаешь сколько стоит кофе в магазине?
— Еще бы мне не знать. У папеньки в Москве сеть кофеен.
В Африке вокруг портала оказалось неожиданно оживленно. Помимо гарнизона почему-то деловито расхаживают казаки. А еще здесь похоже собрались местные зеваки поглазеть на гостей из далекой России. Ко мне подошел Комаринский.
— Извини, Кротовский. Мой недогляд.
— Это ты о чем?
— О том, что царю доложили раньше тебя.
— Ничего страшного. Царь у нас строгий, но справедливый. Смотрю, обживаетесь на новом месте?
— Обживаемся, — Комаринский озабоченно вздохнул, — Вот скажи мне, брат Кротовский, сколько ты еще собираешься расширять границы империи?
— А разве это плохо?
— Новые земли это хорошо, я не спорю.
— Так готовься к повышению.
— Уже, Кротовский. Я теперь штабс-капитан.
— Ну вот, а ты жалуешься… это что за люди собрались? — перевожу тему.
— Казаки хотят основать африканскую казачью станицу.
— Ого. Первые африканские казаки. Похвально… кто еще тут есть? Испанцы?
— Португальцы. Но я на их языке все равно ни бельмеса не понимаю. Надо бы толмача.
— Надо бы, — соглашаюсь с новоиспечённым штабс-капитаном и продолжаю обход, — А вон там, я гляжу, любопытствующие представители, так сказать, коренной народности?
— Они самые, только с неграми я даже на пальцах объясниться не могу, — пожаловался Комаринский, — Лыбятся чё-то, лопочут… а чего они лыбятся?… без понятия.
Комаринский умчался, роняя на красноватый глинистый грунт крупные капли горячего пота. Мила пошла общаться с «африканским казачеством», а я решил подойти к галдящим аборигенам. Они тут похоже собрались всем племенем. Притащили откуда-то дурно пахнущую тушу, и пританцовывая, начали разводить большой костер.
