Горыныч многим богам оттоптался по мозолям. Боги скинулись, чтоб тебе помочь.
— Погоди. Ты сам говорил, что от этой вашей сомы меня разорвет как хомячка от капли никотина.
— Не разорвет. Она под завязку заправлена кубоверами. Пей.
Дальше стоять в нерешительности не имеет смысла. Ладно, двум смертям не бывать, а одной не миновать. В конце концов, если бы Крот хотел меня прикончить, не стал бы ради этого транжирить сому. Отставил локоть в сторону и лихо закинул в себя содержимое рюмочки.
Интерфейс развернулся перед взором, выкатывая сообщения: «Поздравляем.
Вы достигли десятого уровня. Ваши атрибуты достигли десятого уровня. Вы достигли пика могущества, доступного вам в человеческой ипостаси…» Дальше читать не стал, перевел взгляд на Крота.
— Я, кажется, догадываюсь, куда ты хочешь меня отправить.
— Еще б ты не догадался, — хмыкнул Крот, — Потому и выбрал тебя за сообразительность.
— То есть я стану богом?
— Ты губу раньше времени на раскатывай, — предупредил Крот, — Быть богом — еще не значит, что ты будешь балдеть на небесах в окружении сотни девственниц.
— Я и не раскатываю. Помню тот миг, когда первый раз попал в твою нору. Ты сидел тут в обшарпанном кресле в засаленном халате, — ну не удержался, потроллил первопредка. Один раз-то можно.
— Вот и молодец, что помнишь, — Крота мои слова нисколько не задели.
— И что? Мне теперь тоже найти дурачка, который будет вкалывать, снабжая меня кубоверами?
— Нет, Кротовский. Ты же не зверобог. У тебя другой путь.
— Какой?
— Обговорим позже, — Крот шлепнул по подлокотнику, давая понять, что на этом разговор окончен, — Даю тебе сутки, чтоб закрыть все дела и со всеми попрощаться.
Вернешься в следующую полночь. Свободен.
Меня выкинуло обратно в подвал резиденции. Ну что ж. Завтра, значит завтра. Поднялся в свою спальню, Маргуша, разумеется не спала.
— Сергей, что случилось?
Просто пересказал ей весь разговор с Кротом со всеми подробностями. На иное сил нет. Ни на утешения, ни на допущения. Вернусь ли я когда-нибудь? Увижу ли ее снова? Не знаю, а врать не хочу.
"
"— Как ты мог так со мной поступить, Кротовский? — Белкина размазывала кулачком по лицу горючие слезы, забыв, что с некоторых пор перестала называть меня по фамилии, — Скотина ты, Кротовский, бесчувственная. Всего одну ночь побыла твоей женой, и уже опять бросаешь.
Я не стал оправдываться. Прижал к себе. Поцеловал один заплаканный глаз, другой заплаканный глаз, а потом поцеловал соленые от слез губы. До утра мы конечно глаз не сомкнули.
