– В акции будешь принимать участие? – подмигнула кассирша. Я со смехом покачала головой, прикинув бюджет. А потом подумала – какого черта? Сэкономленные пятьдесят рублей не сделают мне никакой погоды, и, сверкнув глазами, кивнула:
– А знаешь, давай. Назовем его Евгений Артурович.
– Ого! Прям с отчеством…
– Солидный червяк.
– Надеюсь, наш Кузьма не подавится.
– Сожрет как миленький, – улыбнулась я и, полностью удовлетворенная, вернулась к работе.
К счастью, в тот день у меня не было ночного дежурства.
Проверив напоследок Лорда и безрезультатно позвонив по номеру, указанному в его карточке, я сунула Геракла в переноску и помчала к остановке. На такси денег уже не осталось, хотя там, безусловно, нам бы было комфортнее. На еду, кстати, тоже. Но мы же уже сошлись на пользе голодания для упитанных человеческих самочек.
В пути котик вел себя вполне прилично. Не мяукал, не рычал. Правда, у меня было подозрение, что на это все у бедняги просто не было сил.
Капельницы капельницами, но ему еще только предстояло прийти в норму. А мне к этому времени надо было найти ему постоянных хозяев и деньги, чтобы как-то этот самый откорм обеспечить. Дорога прошла в размышлениях о том, не взять ли мне подработку. Но завести животное, пусть даже временно, и отсутствовать целыми днями – вариант так себе.
Добравшись, наконец, до квартиры, я первым делом открыла переноску.
– Ну, давай.
Осматривайся. Тут будет твой туалет. Тут разместим еду.
М-м-м… Кролик! Подавив в себе желание отжать у Геракла паштет, поставила перед его носом блюдце. Бедняга накинулся на еду, как дикарь. Шипя, рыча и урча от удовольствия одновременно. Эх, как я его понимала! Мне тоже ужасно хотелось есть. Я открыла ящик – все было не так плохо. Остатки гречки, риса… Какие-то макароны. Специи опять же. Голодная смерть мне не грозила.
Звонок в дверь раздался, когда я прикидывала, что приготовить из ничего.
И, наверное, подспудно я очень ждала этого… Того, что кто-то позвонит в мою дверь. Впрочем, почему кто-то? Он! Двухметровый бугай из соседнего пентхауса. М-м-м… В памяти взметнулись картинки того сумасшедшего вечера. От одного только этого я растеклась лужей, за что ужасно на себя разозлилась. Ну, что мы, бабы, за дуры такие? У него же на лбу большими буквами написано – бабник и сексист.
