Начал облизывать пальцы, но решила употребить еще один сырник — ну вкуснющие же до невозможности! И вообще — жизнь прекрасна.
— Я… — Ник вздохнул. — Я вчера, похоже, выпил… лишнего. И мало что помню. Если честно.
— Кстати, как голова, мой юный друг-алкоголик?
— Как ни странно, почти цела. Сушняк с утра был, конечно, жуткий. Спасибо за минералку.
— Пожалуйста.
— Люб, — он, наконец-то, решился. — Я вчера… все испортил, да?
— Почему же… Ты был главным украшением торжества, я бы сказала.
— Издеваешься?
— Отнюдь.
Ты был необыкновенно мил. Поучаствовал практически во всех конкурсах. По просьбе Машки принимал дивной красоты фотогеничные позы и был ее любимой фотомоделью. Пел в караоке-баре, набрал сто баллов, между прочим.
— Я?! Пел?!
— Лишь позавчера нас судьба свела, — хорошо поставленным голосом промурлыкала Люба, — а до этих пор где же ты была…
— Что это за песня?!
— Это ты меня спрашиваешь? Ты ее вчера дважды пел на бис. Точно попадая в ноты. У тебя неплохой голос, кстати. По крайней мере, громкий, — с усмешкой добавила Люба.
— Любава… скажи, что ты шутишь.
— Какие могут быть шутки в таком серьезном деле? Вот фото и видео нам сольют — сам увидишь. А как ты вальсировал с моей мамой…
— Что?! — с ужасом выдохнул Ник. — Я… я ее уронил, да?
— Даже на ноги ни разу не наступил. В тебе после стакана коньяка на голодный желудок такая грациозность просыпается.
— О, Господи, нееет…
— А папе моему ты пообещал, что мы родим ему пятерых внуков. Папа был в легком… шоке.
Я, впрочем, тоже.
— Это не может быть правдой!
— Ты главного не знаешь, — Люба устроилась на табурете за столом, вытерла пальцы салфеткой. — Про нашу… первую брачную ночь.
— Что? — он едва выдохнул это короткое слово.
— Что ты творил, Боже мой… — Люба закрыла лицо руками. И оттуда, глухо: — Я даже предположить не могла, что ты на такое способен…
Сквозь неплотно сомкнутые пальцы она увидела, как он присел на корточки перед ней. Почувствовала, как его пальцы коснулись ее рук.
— Люба… — голос его совсем тих. — Что я сделал? Я… обидел тебя? Я был груб? Сделал тебе больно? Взял силой? Господи, Люба, скажи мне! Не молчи!
Он потянул ее ладонь, она убрала руки от лица. И Ник увидел смеющиеся глаза.
— Ты храпел! Всю ночь! Рокотал как трактор! Удивляюсь, как нам не стучали в стену соседи.
Ник со стоном уткнулся в ее колени, не в силах ничего сказать в ответ. А потом резко поднял голову. Уголки губ опущены, и такой безжизненный голос.
