– Я не хочу! Я не пойду! Он меня убьет!
– Тише, тише! Никто тебя не убьет! Их всех взяли, так что можешь никого не бояться.
– Взяли? – чуть не плача, переспросила она.
– Взяли, точно тебе говорю. Так что иди, не трусь.
По-прежнему держась за руку парня, Тошка осторожно вышла из комнаты. Длинный коридор был заполнен людьми в такой же форме, что и ее сопровождающий. Она заметила лежащего на полу Гарика – кажется, без сознания.
А в конце этого коридора стоял Лешка Баренцев, и руки у него были скованы наручниками.
Тошка встала как вкопанная, не сводя с него глаз.
– Вот этот товарищ, которого ты так боялась, – сказали сзади. – Узнаешь?
Тошка сделала несколько шагов. Ей захотелось сказать, что произошла ошибка, что такого не может быть, что все эти люди в форме и с оружием должны немедленно, сейчас же отпустить Баренцева! Это же Лешка!
Она не понимала, почему он сам молчит и не пытается оправдаться.
Поэтому Тошка позвала, не дойдя до него:
– Леш! Леш, ты чего?!
Он поднял на нее взгляд, и Тошка словно споткнулась.
Лешка стал – выгоревший. Только раньше он был выгоревший снаружи, а теперь стал – изнутри. За его голубыми глазами Тошка видела черное, сожженное дотла, пустое и страшное.
– Леш… – беспомощно повторила она.
– Ты чего? Зачем, Леш?
Баренцев отвернулся.
– Забираем их, – сказал кто-то у Тошки над ухом; она вздрогнула и обернулась.
Ей снова показалось, что вокруг невероятно много людей, – она даже не смогла понять, кто отдал приказ, – хотя в коридоре находилось не больше пяти человек. Когда же Тошка повернулась обратно, Баренцева уже не было. Вместо него к ней приближались трое.
Двоих, идущих впереди, она никогда не видела раньше: высокого широкоплечего здоровяка, чем-то похожего на медведя, и худощавого парня с копной взъерошенных светлых волос. А следом за ними, крутя замотанной бинтами головой и явно не замечая ее, быстро шел…
– Максим! – закричала Тошка, кто-то шарахнулся от нее в сторону. «Во голосина прорезался…» – услышала она.
