Услышав это, Марфа даже вскрикнула от испуга.
Грек показал Филину кулак. Дескать, не пугай народ, сволочь. Надо, чтобы все было тихо.
– А ну кончай балду гонять! – неожиданно приказывает он братве. Те ничего не понимают. Застыли в вопросе и удивленно глядят на него. И тут он выходит из себя: – Да вы что, вонючки барачные! Неужто мозги у вас заклинило? Когти нам надо рвать отсюда, понятно? Не то сейчас тут все село соберется…
Не успел он проговорить это, как в дверь постучали.
– Кто это?.. – спрашивает Грек старую.
– Не знаю, – пожала та плечами. – Может, матак наш… Фрол… А то и кто другой…
– Да это душа… ха-ха-ха… китаезы к нам ломится! – возбужденно произносит Филин. – Неужто не чуете, как жареным пахнет?
– Пошел вон, паскуда! – цыкнул на него Грек, хватаясь за автомат, который он не снимал все это время с плеча. – А ну… – это он Марфе: – Открой…
Та, с трудом поднявшись с табуретки, медленно зашаркала к двери. Бандиты, погасив свет, тут же разметались по комнате.
– Да открыто тут, открыто… – прошамкала женщина и толкнула дверь.
– Ты, что ль, Фрол? – спросила она.
– Я… я… – послышался знакомый голос. – Ты свет-то включи – что в темноте сидите? Али на пожар глазеете?.. А что глазеть-то? Надо идти соседа выручать…
Он было начал шарить выключатель, но в этот момент кто-то с силой ударил его чем-то тяжелым по голове. Ноги его подкосились, и он всей своей богатырской тяжестью рухнул на пол.
– Бежим, братва! – закричал Грек. – Я его вальнул…
Они растворились в ночи.
Некоторое время шли друг за дружкой гуськом. Дойдя до речки, что горела в лунном свете зеркальными проталинами, остановились передохнуть.
– Эй, Аноха! У ну подь сюда… – переводя дух, произнес Грек. – Слышь меня?.. Ты вроде говорил, что уже бывал здесь…
– Да мы все тут бывали, – ухмыльнулся тот.
– Все да не все… – буркнул вожак. – Знаешь, где магазин?.. Тогда веди…"
"И снова они идут гуськом, прячась в тени домов. Лают потревоженные их шагами собаки; где-то неподалеку уже стучат в рельс, созывая народ на пожар.
Распахиваются двери, из них вылетают возбужденные люди и бегут, бегут, туда, где, озаряя ночное небо, взметнулся ввысь огненным жалом огромный факел.
– Само то сейчас добыть шмеля… – раздался в темноте голос Филина. – Фартовое время, говорю…
– Заткни хлебало, а то кадык вырву! – послышалось в ответ. Это Грек. Он не любит, когда шумят. Особенно, когда идут на дело. А им сейчас нужно втихую влезть в магазин и затариться.
