Сам себя отчаянно хлестал веником, по сто раз залазил на полок, обливался холодной водой, потом снова веник, снова полок – и следом ледяная вода из ключа… И только когда кумара совсем не стало, он вышел на воздух…
А там уже вовсю пылал костер, съедая груды грязной и завшивленной солдатской робы. Вокруг стояли бойцы и завороженно смотрели на это действо. Все, дело сделано. Теперь они остались в одних трусах и бушлатах.
Христово воинство! – глянув на них, усмехнулся Грачевский. Конечно, кому-то его решение сжечь казенное обмундирование могло показаться диким, но как он мог поступить иначе? Ведь тиф не дремлет.
Уж лучше походить в трусах, чем подохнуть раньше времени. Ничего, в войну хуже было. Там люди порой в стужу в одних майках шли в атаку. И ведь не болели! Об этом Володьке и родители говорили. Дескать, на фронте даже насморк редко случался, несмотря на то что приходилось порой неделями сидеть в холодных окопах, а вот как только наступил мир – тут же и зачихал народ.
Вроде того, что война мобилизовала все человеческие резервы, оттого и такое сопротивление болезням, а стоило только расслабиться – и все… Глядишь, и тут произойдет нечто подобное. Ведь, по-хорошему, для них это тоже война. Война за выживание."
"…И снова они ждали у моря погоды. Жизнь текла все тем же проложенным временем кривым руслом, натыкаясь на острые пороги судьбы. Весна по-прежнему не спешила в эти края. Чуть обогрев землю, солнце вновь исчезало за тучами, которые приносили с собой обильные снега.
Дули холодные северные ветра, унося у солдат остатки надежды. В такие дни бойцы не вылезали из балков, боясь замерзнуть и простудиться. Ну куда без штанов? Старшина все понимал и давал пацанам отсидеться в тепле. Но вот снова появлялось солнце – и все шло своим чередом.
– Мне кажется, мы так и подохнем здесь, – однажды заявил Грачевскому Рудик, когда они после утреннего развода на работу остались вдвоем. – Но я не хочу подыхать, ты слышишь?! Я хочу жить!.
. Я хочу еще многое сделать в этой жизни.
Володька, чтобы отвлечь его от дурных мыслей, попытался шутить:
– Руд, кончай ныть!.. Как там говорят австралийцы? Не все потеряно, пока толстый кенгуру не допел свою песенку.
Но Старкову уже не до шуток.
– Да пошел ты вместе со своим кенгуру! Здесь тебе не Австралия – здесь тайга!..
Парень вконец потерял всякое терпение и теперь начинал сходить с ума.
