В этом я окончательно убедился, снова увидев «тендерберд» и бирюзовое пятно вашей косынки у станции техобслуживания. Бесспорно, это была именно та самая станция, у которой останавливалась и Анита. У меня в кармане лежала квитанция на ремонт фонарей. На ней был штамп, и я сверил название деревни. Я разорвал квитанцию с какой–то идиотской яростью, сидя за рулем своей машины. Затем я достал пузырек дигиталиса, который лежал у меня в ящичке для перчаток, и, не обращая внимания на то, что было светло, пошел за вами по высокой траве, между деревьями.
Сделав порядочный круг, я очутился позади белого домика, в который вы вошли. У одной из бензоколонок стояли какие–то люди и болтали. Все мои мысли были направлены только на то, каким способом незаметно настичь вас и убить так, чтобы никто не увидел меня, не услышал никакого шума. Стоявший в отдалении туалет, куда вы вошли, оставив незакрытой дверь, был подходящим для этого местом. В открытую дверь я вдруг увидел вас со спины, ваш белый костюм, ваши светлые волосы.
Вы неподвижно стояли меньше чем в трех метрах от меня. Перед вами было зеркало. Я отпрянул к наружной стене и, едва переведя дыхание, тут же ринулся на вас. Я обхватил вас сзади, оторвал от пола, закрыв своей широкой ладонью вам рот. Ваши очки упали, отлетев к противоположной стене этой тесной конуры. Мои действия были сумбурны, как и мои мысли. Вы уцепились левой рукой за косяк двери. И я увидел эту руку. Я смотрел на нее всего лишь какую–то секунду, но эта секунда была самой длинной в моей жизни.
Я вдруг с предельной ясностью понял, что сам разрушаю весь свой план. У женщины, которую видели на шоссе, была перевязана левая рука. А у вас – нет. Я мог вас убить, но вы не стали бы той женщиной! Я схватился за ручку двери и со всей силой захлопнул ее. В мою ладонь, которой я зажимал вам рот, словно ударил немой вопль, и ваше тело тотчас же обмякло в моих руках, вы соскользнули на колени и так и остались в этой странной позе – упершись лбом в пол, с рассыпавшимися волосами, которые закрывали ваше лицо.
Не знаю почему – может, испугавшись того, что я наделал шума, или голосов, доносившихся снаружи, или вашей руки, которая раздувалась с поразительной быстротой, а может быть, просто сообразив, что, если я убью вас сейчас, судебно–медицинский эксперт без труда определит, что рука была покалечена перед самой смертью, – но я бросился бежать. Только очутившись в своей машине, я немного отдышался.
Я мог бы убить вас там, Дани. Но я сделал бы глупость.
